Три нарушенные клятвы - Мерфи Моника

Войдя в дом, я вижу, что свет горит только в кухне – тусклая лампа над раковиной. В доме тихо, телевизор не включен, я беспомощно озираюсь, понимая, что Джен здесь нет. Иначе я бы сразу это ощутил: уловил бы запах, почувствовал бы ее.

Я бешено на нее реагирую, хотя и не уверен, что ей об этом известно. Я все еще обдумываю ее вчерашние слова о том, что она хочет меня. Правда ли это? Знаю, между нами что-то есть, некая химия, которая вспыхивает каждый раз, когда мы оказываемся рядом, но я всегда полагал, что это игра в одни ворота, так как она никогда не проявляла себя. Ни разу.

До прошлой ночи.

Я все проигрываю в голове тот поцелуй – короткий, но великолепный. Знаю, что хочу больше. Хочу сплестись с ней языками, узнать, какие звуки она издает, когда возбуждена. Хочу видеть ее обнаженную, гладкую, золотистую кожу, длинные, красивые ноги, запутавшиеся в простынях. Хочу глотать ее стоны и заполнять тело, сделать своей.

Тяжело сглотнув, иду к холодильнику и беру бутылку воды, срывая крышку, я делаю быстрый глоток и хлопаю дверью так сильно, что внутри гремят бутылки пива. Бью ладонью по выключателю на стене, выходя из кухни в направлении к спальне.

Разочарование струится по венам, отчего я впадаю в бешенство – пожалуй, это самая бессмысленная эмоция после ревности. Почему я всегда отказываю себе? Да, мне не следует заводить роман с Джен; она слишком хороша для меня. Ее брат был моим лучшим другом, а я так подвел его, а потом отправил навстречу смерти, хотя должен был идти вместе с ним.

Обещать Дэнни, что я всегда буду заботиться о Джен, было легко, но выполнить это обещание оказалось гораздо сложнее. Она сбежала. Боже, я нашел ее только через год – она жила в машине на стоянке «Золотоискателей» и танцевала стриптиз в этом захудалом клубе.

В таком положении я и обнаружил ее: отчаявшуюся, голодную и готовую бежать и от меня. Я догнал ее и заставил себя выслушать, затем посадил в машину и забрал домой. Никогда не забуду, как она выглядела – словно дикий зверек, попавший в капкан и лихорадочно ищущий способ вырваться.

Мы были друзьями. Вместе выросли, и всегда были близки. Дэнни никогда не дразнил меня дружбой со своей сестрой, которую я очень ценил, потому что между нами было что-то особенное.

Мы мало разговариваем. А еще я чувствую, что она что-то скрывает от меня, я не могу понять, что именно. Обнаружить ее танцующей стриптиз – уже плохо. Что еще она может скрывать?

Кто знает? Она со мной не откровенничала.

И вот наконец я сделал что-то правильное: не повел себя как эгоистичный придурок, и дал Джен возможность, которую она заслуживает. Не могу мешать ей делать то, что она хочет, это было бы нечестно. Если она хочет уйти и попытаться найти нечто новое, я должен помочь. Ее родители точно бы ее не поддержали. Они слишком погрязли в собственных проблемах, и на Джен их уже не хватало. Самая очевидная причина – смерть сына. Она так повлияла на них, что чуть не разрушила их брак.

Да. И вообще я не должен обсуждать такие вещи – не мое это дело.

Войдя в спальню, я методично начинаю раздеваться, оставляя за собой дорожку из одежды на пути в ванную. Включаю душ и становлюсь под ледяную струю, стиснув от холода зубы. Вода словно смывает с меня все дурное, и я какое-то время стою под струей, очищая голову и избавляясь от мыслей.

Наконец я делаю воду теплее, тру себя мочалкой, потом смываю мыльную пену. Затем, словно безответно влюбленный мальчишка, я мастурбирую, думая о Джен, представляя ее со мной в душе, и как ее мыльная, гладкая, шелковая кожа блестит от воды. Она прикасается ко мне, опускаясь передо мной на колени, ее руки скользят по моей коже. Я чувствую ее дыхание над головкой моего твердого члена перед тем, как она берет меня глубоко в рот…

Тяжело дыша, я опираюсь на гладкую стену, мои мышцы дрожат от отголосков оргазма, я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к плитке. Хочу, чтобы она была со мной, голая и страстная под струями воды, стоя на коленях, как я и представлял себе, готовая взять меня.

Как раз перед тем, как я схватил бы ее за плечи, поднял на руки, прижал к стене, и трахал бы до беспамятства. Это то, чего я действительно хочу.

Но вместо этого я один. Как обычно.

– Дэнни! Черт возьми, где ты? – Я иду через лес, выкрикивая его имя снова и снова.

Он смеется. Я его слышу. Быть может, он залез на дерево, висит на ветке и наблюдает, как я ищу его везде, подсмеиваясь над тем, как я растерян. Или, может быть, он прячется как раз за кустом на следующей тропинке. Никак не могу понять, где он, но единственное, что я знаю – это то, что могу слышать его.

– Дэнни! Клянусь богом, я надеру тебе задницу, если ты сейчас же не покажешь мне свою рожу! – кричу я, останавливаясь посредине тропинки. Солнце палит нещадно, я провожу рукой по взмокшим от пота волосам. Вдали, приводя меня в бешенство, раздается его смех, я пинаю камень от злости, что он продолжает так себя вести.

Я устал от его игр. Все, что я хочу сделать, это поговорить с ним. Увидеть его. Обругать его. Посмеяться вместе с ним.

Как в старые добрые времена.

– Пошел ты, Уайлдер. Приди и найди меня! – Он подзадоривает меня, как будто мы играем в какие-то извращенные прятки, и я уже на последнем издыхании. Не обращая внимания ни на жару, ни на тропинку, которая сужается и становится все более каменистой и коварной, я спотыкаюсь и слышу его насмешливый хохот. Вот осел.

– Не сомневайся, иди на голос, – призывает Дэнни. – Не будь слабаком!

Его слова разозлили меня, и я увеличиваю темп, решив наконец поймать его и поколотить.

– Да пошел ты, Кейд, – бормочу я, а он хохочет еще громче.

– Ты не поймаешь меня. Я всегда был сильнее и лучше тебя, – насмехается он.

Неправда.

– Быстрее тебя, – продолжает Дэнни. – В школе я был лучше в любом виде спорта. Мне доставались самые красивые девчонки. Ты всегда был вторым, Уайлдер. Черт, даже твой старик не находил времени, чтобы побыть с тобой. Хотя он вообще никогда этого не делал, так ведь?

– Будь ТЫ проклят! – Я перехожу на бег, несмотря на жару, усталость и пот, застилающий глаза. Я вытираю его тыльной стороной ладони и чуть поодаль вижу Дэнни. Вот он стоит: руки на бедрах, на лице самодовольная улыбочка.

Я хочу стереть эту ухмылку сильным ударом в челюсть.

Крепко, до боли сжав кулаки, я мчусь на него, готовый протянуть руку и схватить Дэнни за плечо, но следующее, что понимаю: он лежит на земле. Его застывшее тело распростерто на спине, а широко распахнутые темно-карие глаза безжизненно смотрят на меня.

– Нет. – Стон срывается с губ, я падаю на колени и обнимаю холодное тело – чертовски ледяное, окоченевшее, притягиваю его ближе, прижимаю голову к груди и утыкаюсь лицом ему в макушку.

– Только не умирай сейчас на моих руках, кретин.

Нет ответа.

Слезы текут по щекам, я трясу головой.

– Я не дам тебе умереть. – Я сжимаю его так крепко, что он не смог бы дышать, а потом отталкиваю его от себя и в ужасе смотрю на его лицо и на то, как тело падает на землю с глухим стуком.

Глаза его исчезли, сменились пустыми, холодными, черными провалами. Он больше не Дэнни. Он труп. Скелет. Его тело, одежда, чертова кожа… исчезли.

Черт.

Я резко выдыхаю и вскакиваю на ноги, в панике оглядываясь вокруг. Я заблудился, и если не найду дорогу назад, то скоро буду мертв, как Дэнни.

– Я должен выбраться отсюда, – бормочу я, пытаясь разглядеть собственные следы. Но ничего не выходит. Я продолжаю идти, но с каждым шагом плутаю все больше, пока не делаю круг и не оказываюсь снова рядом с Дэнни, белесым скелетом, который лежит посредине каменистой тропы. Чертов скелет садится, вперев в меня свои черные глазницы. Он поднимает руку, указав на меня, и говорит.