Заставь меня остановиться

Глава 4

                                              Глава 4

Скротум есть, яички Фаберже мы туда окунули, и кукуруза посередине тоже имеется. Осталось вспомнить к чему они прикрепляются и что от них отходит. Картинка, картиночка появись передо мной. Закрываю глаза и пытаюсь представить плакаты по анатомии. Да, детка! Открываю глаза и начинаю дорисовывать недостающие элементы. Осталось только высунуть от усердия язык. Смотрю на рисунок и понимаю, что чего-то мужского-полового явно не хватает. Точно, семявыносящий проток! И все равно чего-то не достает.

– Чего застыла? Это что, все?

– Чувствую, что упускаю что-то важное, но никак не могу вспомнить что именно. Ну из ваших половых органов, пусть будет все, – удовлетворенно произношу я. Где-то глубоко внутри умная часть меня не одобряет мои порывы нарваться, но эта же часть меня говорит о том, что я все равно попаду с этой картинкой на жесткий опрос и падение ниже плинтуса. А так хоть зубы ему заговорю.

– Из моих? Ну да ладно. У тебя парень есть?

– А вы с какой целью интересуетесь?

– Для составления индивидуального плана работы. С удовлетворенной девушкой проще сработаться, ­– ничуть не стесняясь, произносит Лукьянов. Паскуда!

– Не волнуйтесь, я полностью удовлетворена.

– Интересно каким образом, если на картинке нет важного органа. Я ставлю под сомнение твое удовлетворение.

­– Так я же рисую ваши органы, а не своего парня.

– Ну хорошо, Анна, я тебе подыграю. Где моя prostatа?

– Ой, прости Господи, забыла. Точно предстательная железа. Вот она, красавица, ­­– быстро принимаюсь дорисовывать жизненно-важный орган.

– Забыла она.

– Все, все. Дорисовала.

– Никак не могу привыкнуть к мысли, что это нарисованы мои половые органы. В душе раздай.

– Я поняла в чем дело. Сейчас кое-что исправлю, – чуть улыбнувшись, произношу я, принимаясь дорисовывать. Точнее увеличивать объем нарисованного. – Ну вот так лучше.

– А после дорисовывания на место раздрая пришла тревога. Это что? – тычет ручкой в самую нижнюю часть моего рисунка.

– Головка.

– Чья?

– Ну так ваша же.

– Во-первых, на латинском.

– Капут.

– Тебе без сомнения капут за знание анатомии, а головка – это caput, ударение на первый слог. То, что она, к несчастью, моя, это я понял. Но так-то она caput penis.

­– Она самая, ­ – на мой комментарий Лукьянов возвращается к своему ежедневнику и снова делает запись. Какую, увы, мне не видно.

­– Снова было что-то плохое?

– Да. Ты не умеешь говорить вслух названия половых органов. Ты – будущий врач, и места для стеснения здесь нет. Итак, что с ней?

– А что с ней?

– Тебя не смущают ее размеры?

– Если честно, я думала это вам польстит.

– Мне должен польстить баланопостит? Хотя, о чем я. Ты, вероятнее всего, и не знаешь, что это такое. И тем не менее, повредила ты мне scrotum. Вот про нее и вещай.

­– Что вещать?

– Строение, все слои. Живее. И функции.

­– Я не помню какие там есть слои, – честно отвечаю я. ­– Более того, могу дать руку на отсечение, что ни один врач с вашего отделения это не скажет. Мужчин, у которых были проблемы с данным органом, в расчет не берем. Они, конечно же, этого не знали, но как прихватило Фаберже, так узнали и строение scrotum.

– То есть ты добровольно разрешаешь мне отсечь тебе руку, если кто-то расскажет про ее строение из врачей женского пола?

– Да, – несмело отвечаю я. Но ведь в реале это действительно никто не вспомнит. Кто может помнить то, что было на первом курсе, да и то, что не используется в обиходе?

– Я возьму на заметку. И тем не менее, это должна знать ты. Никогда не знаешь где и когда пригодятся те или иные знания. Назови функции scrotum.

– Вместилище для testis и поддержание их оптимальной температуры для нормального сперматогенеза, – удовлетворенно произнесла я, взглянув на лицо своего вынужденного собеседника. Могу поклясться, что он не ожидал, что я хоть что-то скажу. А тут на тебе, даже «Фаберже» на латыни. 

– Ну хоть что-то, – снисходительно отметил Лукьянов, взглянув на свое запястье. А если быть точнее – на часы. А вот это неожиданно для меня. Так уж сложилось, что часы на руках мужчины – это моя тайная любовь. А когда эти часы красивые и дорогие – и подавно. Хотелось бы сказать, что это китайская подделка, но нет. Точно настоящие. У папы точно такие же. А теперь закономерный вопрос: откуда у него такие? Это же не частная клиника, а больница с тараканами.

– Ты думаешь над тем, как незаметно украсть мои часы? Теперь ты будешь выступать в роли воровки вместо своей подружки?

– Ничего из вами сказанного не является правдой. У меня у папы такие же, вот и обратила внимание.

– О, надо же, какой хороший вкус у твоего папы. Чего не скажешь о тебе.

– Это вы сейчас о чем?

­– Об этом мы поговорим через несколько минут. Раз не знаешь строение scrotum, вернемся к забытому тобой органу. Расскажи мне про его функции. Живее, Анна Михайловна.

– Prostata?

– Она самая.

– Выработка сперматоз…., – замолкаю, когда чувствую на себе взгляд Лукьянова. Ой, мамочки, так он на меня еще не смотрел. Он совершенно точно зол. – Я имела в виду, что testis вырабатывают сперматозоиды. Перепутала сначала.

– Замечательно. Однако я тебя не спрашивал сейчас про testis, ну коль ляпнула про них, так что они еще вырабатывают?

– Тестостерон.

– Замечательно. Какой орган еще вырабатывает тестостерон?

Молчу. Тупо молчу. Вот сейчас мне становится жарко от стыда. Мысли путаются и ничего не приходит в голову.

– На «н» начинается, на «ик» заканчивается, – нелепо подсказывает мне Богдан как его там.

– Надпочечник.

– Он самый. Спрашивать про него сейчас глупо, так что завтра про него будешь вещать и рисовать. А теперь снова возвращаемся к органу, который ты не соизволила мне подрисовать. Вопрос все тот же: ты начала говорить, что он что-то вырабатывает. Что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍