Соломон. Забытая нежность

– Да нет, я рад на самом деле, – Стас грустно ухмыльнулся. – Ты за последние две недели позвонил мне уже четыре раза и вот теперь приехал. Правильно. Ты ведь знаешь, что старая дружба она не ржавеет? – то был риторический вопрос, но я все равно кивнул.

Присел на барный стул возле окна. Стас разлил янтарную жидкость по бокалам, и мы осушили их до дна с красочным тостом «За встречу». 

– Ну что, как там твои девчонки? Маша, конечно, огонь, все медсестры от нее трепетали! А Аня до сих пор не сходит с языка, даже поспорили девчонки: настоящая ли она блондинка с такими красивыми волосами или наращённые и крашенные, и ей любовник все проспонсировал. 

– А сам ты как думаешь? – я скривил лицо, когда услышал про любовника. 

– Про волосы? Да что тут думать, если ты сам говорил, что привёз их из глубинки из богом забытого места. Свои, конечно.

Я тяжело вздохнул и снова опрокинул в себя бокал с коньяком. 

– У-у, – протянул Стас – Так вот что за причина? Верно я понял? Аня? Старшенькая?

Я положил дольку лимона в рот, слегка поморщился и кивнул.  Стас озадаченно на меня посмотрел, словно прикидывал в уме, насколько я тронулся умом, и чем он может мне помочь. С медицинской точки зрения.

– Но я, в общем-то, пришёл просто так, не за помощью и советами. Поэтому лечить меня не надо.

– И что она? – вдруг спросил он, проигнорировав мой язвительный тон. 

– Не знаю, я запутался. Сказала мне сегодня, что я ей не безразличен. 

– А проблема в чем?

Я посмотрел на друга, ощущая, как в груди потяжелело. Алкоголь гонял кровь по сосудам, и мне слегка ударило в голову и потянуло на откровения.

– Нет проблем. Есть причина, по которой я не трону девочку. Потому что я уже отрезанный ломоть от жизни. У меня в груди пустота, что я ей дам? Она ещё будет счастлива. Но только не со мной, – хотя, чем дальше с каждой минутой от нее, я уже не так сильно был уверен в этом решении.

Стас виртуозно подливал напитки, хотел меня подпоить и разговорить, по взгляду видел, что отпускать не собирался и душу собирался вытряхнуть. Но я и так не торопился никуда. Только мысленно был в другом месте… И все еще не знал, как поступить во всей этой ситуации с Аней. Ее признание и разговор этот – как раскат грома среди ясного неба. Хотя нечто такое и следовало ожидать, но я не был готов, что так скоро.

– Ты если не перестанешь так усердствовать, то домой я в таком состоянии не пойду. Останусь у тебя, чтобы девчонок не пугать грохотом и своим хмельным видом, – пригрозил я Стасу.

– Да глупости. Вон ты какой здоровый, и с трех рюмок вдруг и окосеешь? – ухмыльнулся и снова плеснул в бокал коньяка. – Ну, сколько ей? Пятнадцать лет разницы в возрасте — это даже весьма интересно, скажу я тебе.

– Дело не в возрасте. 

– Тем более! Ну что ты делаешь со своей жизнью? Все! Наташи и Аси нет! Эта потеря – огромная боль, но их не вернуть, а ты, может быть, не зря встретил этих девочек. 

– Ты мне ещё скажи, что это судьба, – я расслабленно откинулся на спинку стула.

– Тьфу, Марина бы тебе сейчас мозг по полочкам разобрала и вспомнила все серии экстрасенсов, убедив, что не что иное, как судьба!

– Что? 

– А, не обращай внимания, – махнул Стас рукой. – На канале одном телепередача. Терпеть ее не могу, а Марина, раскрыв рот, смотрит и ловит каждое слово. Но ты, наверное, все сам усложняешь. Вот приди домой и скажи ей, что хочешь начать новую жизнь, но что из этого получится – не знаешь. Пусть девочка сама решает. Хотя… может быть, в ее согласии сыграет роль, что ты обеспеченный человек и... Ты не замечал за ней ничего подобного, а то сейчас этих наивных меркантильных простушек пруд пруди, такие истории выдумают, что даже самый скупой министр расплачется и отдаст свою зарплату. 

– Нет, – я качнул головой, – исключено.

Вспомнил, как доставал Аню из пожара, и как мы втроём родителей ее хоронили, и как она после визита Светы пыталась уговорить меня на раздельное проживание. Какие уж тут притворства?