Обещаю быть твоей

Глава 29

Он попросил меня уйти, сказал, что сам останется с ребенком и даже не спросил хочу ли я остаться. Просто поставил перед фактом. И смотрел при этом так, что…

По ошибке налетаю на кого-то, ойкаю, извиняюсь, хотя настроение такое гадкое, только сесть и заплакать.

— О, это вы, решили поехать домой все-таки?

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с доктором, который осматривал Ромку. Он снимает очки и трет переносицу. 

— Вашему мужу я не говорил, но ребенку особенно нужна материнская поддержка.

Я не сразу понимаю, что он воспринимает меня той самой матерью, чья поддержка так нужна Ромчику.

— Состояние Ромы сильно плохое?

Голос почему-то срывается. Я так сильно хотела детей, что у меня попросту не было шанса не привязаться к Роме. Я прикипела к нему за каких-то полдня, проведенных вместе. Он такой чудный ребенок! Немного капризный, но нежный, ласковый, и пахнет материнским молоком.

— А разве муж вам не рассказал? Все с вашим сыном будет в порядке. Он обязательно поправиться. Просто ему уход и поддержка нужны. Материнская в том числе.

— Да-да, конечно.

Я киваю и иду туда, откуда вышла. Не хочу я никуда уходить. Остаться с ними хочу. Помогать с малышом, хотя в моем случае логичнее и менее травмоопасно будет пойти домой. Я ведь привяжусь к его ребенку так, что клещами потом не оттащишь. И это плохо в первую очередь для меня. Так быть не должно. Ни при каких обстоятельствах. У него есть мама, которая я уверена, любит его, пусть Богдан ничего и не рассказывает, да и приехал злой, как черт. Что бы Анжелика не сделала, я уверена, она безумно любит сына и не желает ему зла. Разве можно его не любить?

В палату я захожу тихо, хотя прекрасно понимаю, что Богдан еще не спит, а Ромка, измученный температурой и болезнью, не проснется, даже если посреди комнаты промчится поезд.

— Лера? — Богдан удивленно смотрит на меня.

— Я никуда не пойду.

Предполагалось, что я скажу это максимально решительно, но что-то пошло не так. Голос срывается. Что, если он откажет?

Странно, что я так думала, потому что этого не происходит. Богдан лишь подходит ко мне и крепко обнимает, пряча в своих объятиях. Я прижимаюсь к нему в ответ, кладу голову на плечо и улыбаюсь. Глупо было предполагать, что он может отправить меня домой.

— Я хотел, чтобы ты сама приняла решение остаться, — признается, когда я спрашиваю, почему он решил отправить меня домой.

После его слов я понимаю, насколько наши отношения шатки и не проверены. Я сомневаюсь в нем, а он — во мне. Я боюсь проявить настойчивость, а Богдан переживает, что проблемы с его ребенком совсем не то, что мне нужно. Я не понимаю, как нас вообще угораздило сойтись. Встретиться тогда в клубе, да и потом. У нас ведь столько возможностей было навсегда разойтись по разным сторонам. Наверняка, если бы мы тогда не столкнулись в клубе, то так никогда и не пересеклись. Сферы нашей работы слишком разные для того, чтобы случайно увидеться и заговорить. Разве что мы могли бы столкнуться на улице, я пролила бы на него кофе, он бы меня обматерил.

— О чем думаешь? — спрашивает Богдан, когда мы лежим бок о бок, крепко обнявшись.

В палате, куда определили Рому, есть двуспальная кровать, видимо, случаи, когда в больнице остаются оба родителя, не единичные.

— О том, что могла пролить на тебя кофе.

— Многообещающе.

— Представляю, при каких обстоятельствах мы могли бы встретиться, если не та ночь в клубе.

— Пролей ты на меня кофе, я бы тебя заметил, — совершенно серьезно говорит Богдан.

Я вдруг вспоминаю ночь нашей встречи, его решительный напор и мое пьяное выступление у него в постели. У Богдана попросту не было шансов не обратить на меня внимание. Становится стыдно за свое поведение тогда. Как меня вообще угораздило так вляпаться? 

***

Ночь проходит спокойно. У Ромы не поднимается температура, хотя я сплю беспокойно. Просыпаюсь почти каждый час, чтобы проверить, не горячий ли он. Мне кажется, что стоит мне крепко уснуть, как у него поднимется температура и придется снова делать укол, потому что обычные жаропонижающие не подействуют.

— Поспи немного, — говорит Богдан под утро. — Я покараулю.

После его слов я забываюсь сном, правда, когда просыпаюсь, понимаю, что ненадолго. На улице едва заметно светает, а это означает, что проспала я не более пары часов. Чувствую себя при этом выспавшейся и отдохнувшей. Богдан уже не спит, сидит со стаканчиком кофе и желает мне доброго утра.

— Как Ромка?

— В порядке всё. Просыпался, чтобы поесть. И я сменил ему памперс. Он снова уснул.

— Температура не поднималась?

— Нет. Кофе будешь? Тут в автомате неплохой.

— Да, латте если можно.

Богдан уходит, а я встаю с кровати и подхожу к Ромке. Это ненормально, но я жалею, что совсем скоро сюда приедет его мать и заменит меня. В мыслях появляются картины того, как Богдан ночует в обнимку со своей бывшей женой. Кровать здесь одна — двуспальная. Что, если он тоже захочет остаться вместе с сыном?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍