Сердцеед +1 (ЛП) - Эванс Кэти

— Я властолюбивый, — спокойно продолжает он. — Я многого требую от своих людей, и буду требоваться со своей девушки еще больше, но я восполню все ей в десятикратном размере.

— Грех, спроси меня, — выдыхаю я.

— Ты действительно хочешь?

— Я действительно хочу этого…

— Ты будешь моей девушкой, Рейчел? Официально. Только со мной и ни с кем другим.

Я не могу говорить. Именно в эту секунду Малкольм официально лишил меня дара речи. Останется ли что-нибудь, что я не отдам ему добровольно?

— Я хочу быть тем парнем, которого ты никогда не сможешь выбросить из головы, Рейчел. Тем самым, которого ты так долго ждала. Я хочу, чтобы ты по-особенному смотрела, улыбалась и говорила только для меня.

Я киваю в темноте, а потом шепчу:

— Так происходит уже в течение долгого времени, были мы парой официально или нет..

Он утыкается носом в мою щеку.

— Частичка твоей души принадлежит мне?

Боже. Моя статья.

Почему я не могу говорить сейчас, когда должна кричать свой ответ? Потому что я вор. Если он никогда больше не прикоснется ко мне, я украду его запах и ощущения этой минуты.

Он притягивает меня ближе.

— Скажи это, — уговаривает он. — Мне очень понравилась твоя статья. Я был зол, но я знаю тебя, Рейчел. Я знаю, что написано это было для меня. Ты звала меня к себе. И вот я пришел. Ты хотела знать, поймаю ли я тебя? Да. Я тебя держу. Скажи это, — требует он. — Принадлежит мне частичка твоей души?

Его глаза не зеленый лед, а зеленая лава.

Я опускаю голову, и мне кажется, что он видит мой румянец в темноте.

— Да, — отвечаю я. И этого достаточно. Одного слова.

Сент наклоняет голову в поисках моих губ, и теперь он вор, крадущий у меня поцелуй.

— Клейм, — шепчет он.

ГЛАВА 27

Всецело его

Я не на седьмом небе. У места, где я нахожусь, нет номера.

В среду за выпивкой Джина заявляет:

— Знаешь, у тебя до сих пор есть подруги. Ты не можешь проводить время только со своим новым бойфрендом без какого-то наказания за то, что пренебрегаешь нами.

— Договорились! Выпивка за мой счет, — заверяю я.

Поэтому мои подруги пьют, болтают и пытаются вытянуть из меня какую-то информацию. Но я молчу. Нет слов, чтобы объяснить, что происходит между мной и Сентом. Нет номера неба, нет слов… Только он, я и его клеймо на мне.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вечерами, если он работает допоздна или у меня крайний срок сдачи, и я не могу прийти, мы разговариваем по телефону около двух часов.

Иногда мы просто переписываемся, как в последний раз.

«Думаю о тебе :( »

«Могу как-то помочь?»

«Приходи ко мне»

«Сейчас час ночи»

«Открой дверь»

Девочки хотят узнать подробности моих первых официальных отношений. Я встречаюсь с ними в понедельник. Во вторник Сент вылетает в Нью-Йорк по делам, и у меня еще одно собеседование в «Трибьюн». Это действует на нервы.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Во вторник после работы я понимаю, что потеряла свой кулон буквой «Р». Я рыскаю по комнате как сумасшедшая, я рыскаю по комнате Джины, даже добираюсь до пылесборника. Кулон мне подарила мама на мой пятнадцатый день рождения, и это единственная золотая ценность, которой я владею.

— О боже, я не смогу сказать маме, что потеряла его, — говорю я Джине. Кулона нет в офисе. Нет ни в одной из моих сумок.

На следующий день я получаю посылку.

Внутри коробка и записка.

«Команда нашла это на «Игрушке». Он выглядел очень одиноко. М.»

Я открываю коробку и достаю цепочку с кулоном с буквой «Р» и идентичной буквой М.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я звоню Сенту на мобильный.

Когда он наконец отвечает, мое сердце превращается в расплавленное месиво.

— К моему кулону приклеился «хвостик», — притворно ворча, говорю ему.

— Точно, — хихикает он.

— А что такое «M»? — Хотя от моей широкой улыбки болят щеки, я заставляю себя казаться искренне смущенной, пока провожу кончиками пальцев по гладким линиям буквы «М». — Миллионер? Магнат? Мачо?

Он смеется.

Я получаю кайф, слушая этот глубокий редкий звук.

— Детка, — хмыкает он с насмешливым разочарованием. — Буква «М» означает «Малкольм».

— Ого! Тебя? Малкольм? — поддразниваю я. — Как же я рада, что все прояснилось.

— Верно, — довольно мурлычет он, и через мгновение его голос тоже становится смертельно серьезным. — Она также расшифровывается как «моя».

Не факт, что он слышит, как у меня перехватывает дыхание. В горле словно застрял комок, и я надеюсь, что по телефону это незаметно. Этот мужчина и без того достаточно самоуверен. Поэтому, будто ничего сверхъестественного не произошло, как будто я получаю тысячу подарков каждый день, я говорю:

— Хорошо. Постараюсь не потерять кулон на яхте моего парня.

— Теряй, сколько хочешь. Дубликат будет сделан очень быстро.

Хотя он произносит это как предупреждение, я слышу улыбку в его голосе. Заметив, что Сэнди, сидящая в соседней кабинке, смотрит на меня с широкой глуповатой улыбкой, я слегка прикрываю динамик ладонью и поворачиваюсь на стуле к ней спиной.

— Спасибо... Малкольм. — Между нами повисает уютная тишина. Удобная тишина, а не та, которую никто не понимает, как заполнить. Я снова тихонько поглаживаю букву М, закрыв глаза.

— Я думаю о тебе, Рейчел, — говорит он.

— Я тоже думаю о тебе, — нежным голосом признаюсь я.

Я не знаю, что в нем такого. Связано ли его влияние на меня с редкой способностью выворачивать меня наизнанку одним взглядом, словом, действием, или это происходит потому, что я никогда не жила так, ни в подростковом возрасте, ни до недавних пор?

Я даже не предполагала, что можно чувствовать такую восхитительную близость, находясь за много миль друг от друга, не слышать ничего, кроме голосов друг друга, просто держа трубку. Я представляю, как он сидит за своим столом, самоуверенно откинувшись на спинку стула, с одной из своих улыбок на лице — его губы слегка изогнуты, что это едва ли можно назвать улыбкой, однако это она. Я согреваюсь изнутри, прижимая телефон ближе к себе, и мы еще немного разговариваем. Я расспрашиваю его о Нью-Йорке и рассказываю, как отчаянно искала свой кулон. Еще говорю, что «Р» теперь идеально отполирована. Наверняка это дело рук ювелиров, который делали идентичную «М».

Буквы обновленные, как и мы. Он и я.

Закончив разговор, я иду в уборную. Достаю цепочку из коробки, затем откидываю волосы в сторону, чтобы обнажить горло. Сначала я нанизываю букву «Р» на цепочку, а потом осторожно вынимаю букву М из коробки. Когда буква М встает на место между моими ключицами вместе с «Р», я тяжело вдыхаю. Кажется, что он снова целует это место. Постоянно.

Снова распустив волосы, я смотрю на девушку в зеркале. Она не выглядит потерянной. Это уверенная и немного раскрасневшаяся особа, немного запыхавшаяся, но очень счастливая. На ее шее блестящие, новенькие парные кулоны. А в ее серых, которые кажутся серебряными, глазах можно увидеть блеск, способный конкурировать с золотом на ее шее. Наверняка сейчас она думает, что «Р» и «M» никогда не выглядели так чертовски хорошо вместе.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В четверг у меня собеседование в «Уайред», поэтому я немного опоздала в «Эдж». Интервью прошло не очень. В компании всегда есть кто-то, кто знает Сента, дружит с ним или даже ненавидит, и они не хотят, чтобы его печально известная девушка мелькала в их отделе.