Сосед года

Глава 32

Парни из ЧОПа дело своё сделали — обезвредили дебошира. Дальше приезжают мои пацаны. Встаю с пола, жму руки коллегам и виновато пожимаю плечами. Сейчас будем решать, что со мной делать.

Стасику вызвали скорую. Он до кареты на своих ножках пошёл. Моя недоработка.

Котёна стоит в сторонке, обхватив себя за плечи, и дрожит. Она попыталась подойти, но я на неё рявкнул. От меня, кроме агрессии, сейчас ничего ждать не стоит. Дайте хоть пару минут выдохнуть.

— Наш он человек, поймите, — один из ментов показывает моё удостоверение администраторше.

— И что?! — она искренне возмущена. — Ресторан разнёс! Кто за это платить будет?!

— Я буду, успокойся, — разминаю сбитые в кровь кулаки. — Зови сюда, кто у вас тут главный. Поговорим.

— Хозяин сейчас приедет. С ним и решайте, — фыркает работница разгромленного ресторана.

Адреналин в крови падает, душа начинает ныть. Похоже на зубную боль. Сначала едва заметно, но с каждой минутой мучительные ощущения становятся ярче. Сижу с дурной башкой на уцелевшем стуле и чувствую, как крыша едет. Трясёт меня, как мышь на морозе, и в груди всё колом встало.

Воздуха в помещении хватает — окно-то разбито. Свежо. Но мне не дышится. Потому что котёна здесь… Не могу!

— Выйду на улицу, — отчитываюсь парням.

Пошатываясь, иду на выход. На улице уже темно, зажглись фонари и праздничные гирлянды. Всё светится, переливается. Люди ходят, машины едут. Вокруг меня кипит жизнь, а во мне она остановилась. Я опять сдох. Как тогда с Танькой.

— Саша!

Оборачиваюсь. Ника вышла из ресторана. Стоит у входа в лёгком платье, в батильонах на высоченных каблуках, сумочку к груди прижимает и смотрит на меня испуганными глазёнками. Сказать, что мне больно — ни хрена не сказать. Но я не хочу снова… Не хочу так.

Угли эмоций снова разгораются, и я иду к Нике.

— Скажи, что мне всё это приглючилось… — хриплю, стоя в паре шагов от неё. — Кис, скажи, что этого всего не было! — почти ору, а Ника вздрагивает.

Пусть это будет враньё. Но. Пусть. Оно. Будет. Давай, котён, скажи это. Дава-а-ай!

— Сань, я…

Вероника тянет ко мне руку, но каблуки разъезжаются, и она с визгом едва не улетает на лёд. У меня всё на инстинктах и за секунды — группируюсь, чтобы подхватить её, но тоже поскальзываюсь. В итоге первым падаю я, а котёна на меня, как на соломку.

Башкой ударился, перед глазами пляшут звёзды. Особенно приятно, что не зажившим после удара вазой затылком приложился.

— Саша! Сашенька! — сидя на мне верхом, Ника обхватывает мои щёки холодными ладошками.

— Нормально всё, — сиплю.

Встать даже не пытаюсь. Полежу пока.

— Я думала, ты меня в ресторан пригласил! — котёна несёт какую-то чушь.

— М-м… чего? — щурюсь, пытаясь сфокусироваться на её лице.

— Ты сказал, что устроишь сюрприз вечером… — голосок у неё дрожит. — Потом прислали цветы с приглашением в ресторан. Там не было подписи, и я подумала, что букет от тебя. Я приехала, а тут… Тут… — захлёбывается слезами.

Не могу, когда бабы плачут!

— Дальше! — требую с рыком.

— Тут Стас… — всхлипывает. — Я собиралась уйти, но он просил, чтобы я осталась. Поговорить хотел, — Ника так и сидит на мне, как на коне. Слёзы по щекам растирает. — Он извинился. И всё, Сань, — девичья истерика снова набирает обороты. — Правда! Клянусь, это всё случайно получилось! — закрывает лицо ладошками.

В моей гудящей голове складывается пазл. Такого облегчения я, наверное, никогда ещё не испытывал. Ника мне не изменяет! Мы же с ней переписывались — она сюрприз ждала. Думала, что я её в ресторан поведу.

Почти всё ровно, но одна деталь пазла не встаёт на место.

— Нафиг мне тогда писала, что в магазин пошла? — спрашиваю, облизав пересохшие губы.

— Я писала? — Ника шмыгает носом. — Я такого не писала, — мотает головой и тянется за сумочкой, которая валяется на тротуаре.

Котёна листает нашу переписку, а потом демонстрирует мне последнюю смс. Прочитать я сейчас не могу, но допускаю, что там ничего про магазин не было. Сообщение написано впопыхах, а я додумал.

— Хрен с ним уже, — выдыхаю со слабой улыбкой на губах.

— Я просто хотела сказать, что меня нет дома, — Вероника продолжает оправдываться. — Это было, когда в ресторан Стас пришёл. Поняла, что сглупила, и стала тебе писать. Понимаешь? Я бы не стала скрывать от тебя, Сань.

— Да хрен с ним, говорю же, — моя улыбка становится шире.

Вечер, улица Шахтерская, у дорогого разгромленного ресторана на ледяном асфальте лежит самый счастливый человек на планете Земля, а на нём верхом сидит его любимая женщина. Они целуются, как первый и последний раз. Не могут друг другом напиться. По её щекам ползут мокрые дорожки, а он не умеет плакать. Но его сердце обливается слезами. Это счастье.

Мимо идут люди — смотрят на них, но это неважно. Главное — мир для двоих не рухнул. Он устоял.

И тут до меня доходит — котёна с бронхитом на морозе в лёгком платье. Быстро закругляюсь целоваться. Для порядка ругаю экстремалку и накидываю на неё свою куртку. Куртке, кстати, помочь нечем. Её только выкинуть.

Крепко держа, Веронику за талию, веду её в ресторан. В зале, конечно, тоже не тепло, но хотя бы ледяного ветра нет. Смотрю на котёну и диву даюсь — нарядилась же. Копытца её эти на каблуках пятнадцатисантиметровых… Для меня старалась девочка. Эта мысль греет душу как никогда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍