Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она. — Я не могу сейчас об этом слышать.

Но мне нужно было это сказать. Смерть Эммы сегодня стала доказательством того, что с нами может случиться что угодно в любой момент. Я не хотел оставлять недосказанность.

— Джунбаг, если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты посмотрела на свою руку — ту, что держит мое сердце — и вспомнила, что я любил тебя сильнее, чем кто-либо вообще способен любить.

— Джесси, — прошептала Джун.

— Ты стала самым большим благословением в моей жизни, Джунбаг. Не футбол, не что-то другое... а ты. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Если все, что нам осталось, — это несколько недель на ранчо, значит, эта жизнь будет прожита не зря.

Джун снова заплакала, и, хотя момент был тяжелым, мне стало легче после этих слов.

— Ты стал моей жизнью, — сказала она. — И сколько бы нам ни осталось, это никогда не изменится. — Она перевернула мою руку и кончиком пальца нарисовала сердце на ладони. Я улыбнулся ей. — Мое сердце тоже в твоих руках.

Дотянувшись до тумбочки, я нашел пенал Джун и достал перманентный маркер. Сняв колпачок зубами, я снова лег рядом с ней и раскрыл ее ладонь. И начал рисовать. Джун не смотрела на маркер. Она смотрела на мое лицо, будто запоминая каждую линию.

— Вот, — сказал я, когда закончил.

Джун перевела свой пристальный взгляд с моего лица на свою руку. Звонкий смех, сорвавшийся с ее губ, заставил мое сердце пропустить удар. Джун подняла на меня взгляд и сказала:

— Ты ведь не мог просто нарисовать сердечко, правда?

— Джун, спортсмены тоже могут разбираться в биологии. — Я приложил руку к груди.

Она снова засмеялась, а затем обвела пальцем то, что я изобразил черным перманентным маркером — идеально нарисованное анатомическое сердце, которое теперь красовалось в самом центре ее ладони.

Мое сердце.

— Тебе нужно такое же, — сказала Джун и раскрыла мою правую ладонь.

Я поднял руку и нарисовал еще одно сердце в центре своей ладони, точно такое же, как у Джун.

— Вот, — сказала она и прижала наши ладони друг к другу. — Теперь мы всегда будем беречь сердца друг друга.

Я поцеловал сердце на ладони Джун, а она поцеловала мое.

В комнате воцарилась тишина. Я провел рукой по ее голове.

— Ты в порядке? — Это был дурацкий вопрос, но я не знал, что еще сказать.

— Нет, — ответила она. — А ты?

Я вспомнил об Эмме на кровати и почувствовал, как сжалось все внутри.

— Нет.

— Ненавижу рак, — прошептала Джун.

— Я тоже.

Она перебирала мои пальцы, а я поцеловал ее в макушку. Когда мы выходили из комнаты Эммы, я сжал ее руку и удивился, как быстро она остыла. Я наслаждался теплом Джун, потому что это означало, что мы все еще живы.

— Я все думаю: а что, если мы выживем? Если антитела на этот раз сработают... но только у одного из нас, а у другого случится рецидив? — Дыхание Джун было прерывистым, полным страха. — Вся эта борьба только ради того, чтобы все повторилось снова.

От этой мысли у меня по спине пробежали мурашки.

— Если это случится, — сказал я, — я хочу, чтобы это случилось со мной.

— Нет, Джесси, — Джун покачала головой.

— Да. Боже, Джунбаг, я не вынесу, если это случится с тобой. Не вынесу.

— Я чувствую то же самое по отношению к тебе.

Я знал, что это правда. Но мое решение было окончательным. Если Богу было угодно, чтобы кто-то из нас прошел через это снова, то это должен был быть я.

— Я уже скучаю по ней, — сказала Джун. Глубокая печаль в ее голосе разрывала мне сердце.

Я заметил блокнот Джун на комоде.

— В нашей другой жизни, той, которую ты воплощаешь в реальность, — сказал я и кивнул на блокнот, — сохрани Эмму живой.

Джун замерла.

— Возможно, мы потеряли ее в этой жизни, но мы живем и в другой. — Я печально улыбнулся. — В нашей параллельной вселенной.

Джун тоже попыталась улыбнуться, а затем кивнула.

— В нашем «долго и счастливо» она жива. И она счастлива.

— Счастлива, — повторил я и крепко обнял Джун, пока она плакала, пока ее дыхание наконец не выровнялось, и слушал, как она дышит во сне.

Она любила меня, и я любил ее. Я поднял ее руку и поцеловал сердце, нарисованное на ней. Эта девушка действительно держала мое сердце в своих руках.

И я был совершенно не против никогда не забирать его обратно.

Глава 22

Джун

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

Я взвизгнула, когда увидела Эмму, выходящую из машины. После нескольких месяцев разлуки я наконец встречала лучшую подругу в своем колледже. Эмма схватила сумку, кинулась ко мне, бросив вещи прямо на землю, и крепко прижала к себе.

— Джун! — воскликнула она. — Я так рада тебя видеть!

— Я тоже, — сказала я и отстранилась, чтобы посмотреть на нее.

Волосы Эммы отросли до ушей — прямые, золотисто-русые. Явно думая о том же, Эмма коснулась кончиков моих темных волос, которые теперь уже не были нарощенными. В попытке принять себя я сняла их. Невозможно было изменить то, что со мной произошло, поэтому я решила просто это принять. Я выжила и должна была этим гордиться. Это было не все, что я из себя представляю, но часть меня, от которой не стоило убегать.

Мои волосы теперь были примерно такой же длины, как у Эммы, хотя пострижены иначе — стильный французский боб с челкой.

— Я в восторге от этой прически. Мне нравились длинные пряди, но это просто сногшибательно! — воскликнула Эмма.

— Ты тоже выглядишь потрясающе, — сказала я и еще раз обняла ее. Каждый раз, когда встречала друзей из «Гармонии», я видела в них живое чудо, и не думаю, что это когда-нибудь изменится.

— Ты приехала вместе с Крисом? — спросила я.

Эмма кивнула.

— Они сейчас у Джесси, в общежитии. — Она склонила голову ко мне. — Джесси показался мне каким-то тихим, грустным.

Мое сердце сжалось. Я не хотела, чтобы он грустил. Я так по нему скучала, так любила, что мне хотелось просто сорваться в общежитие и целовать его, пока не перестану чувствовать все на свете, кроме его губ. Но после нашей паузы в отношениях мне стало лучше. Все время, проведенное порознь, я общалась с Мишель, нашим терапевтом с ранчо, чтобы проработать свою неуверенность. Это очень помогало. Когда мы с Джесси снова заговорим, я хотела быть сильнее для него и для нас обоих.

Но я следила за «Лонгхорнс» и невероятно ими гордилась. Он побил все рекорды первокурсников, и спортивные комментаторы пророчили ему место основного квотербека, даже когда вернется старший игрок.

Я взяла Эмму под руку, и она подняла свою сумку с вещами. Сидни уехала к родителям, поэтому Эмма заняла ее кровать. Я была готова к целым выходным с моей лучшей подругой. Мы так давно не виделись.

Уже в комнате в общежитии, Эмма поставила сумку на пол, присела на кровать и, прикусив губу, спросила:

— Вы же с Джесси не расстались, правда? Он толком ничего не объяснил, но и Крис, и я почувствовали какую-то дистанцию между вами. — Эмма протянула ко мне руку. — Пожалуйста, скажи, что нет. Я перестану верить в любовь, если вы с Джесси не будете вместе после всего, что пережили. — Голос Эммы затих. — Вы же родственные души, Джун. Это все видят.

— Я тоже в это верю, — сказала я, теребя ниточку на покрывале. — Нет, я это знаю. — Я глубоко вздохнула. — Просто мне трудно было адаптироваться. Мишель сказала, что это очень распространенное явление. Нам сначала сказали, что мы умрем, потом чудом вылечили, потом я переехала в колледж, а мой парень за одну ночь стал знаменитостью. Она сказала, что даже одно из этих событий может сильно подорвать психическое состояние человека. А все вместе? Да, я не справлялась.

Эмма взяла меня за руку.

— А сейчас? Как ты сейчас?