Красные искры света - Джейн Анна

Отчего-то заныло сердце. И боль от него странным образом уходила в руку – но длилось это мгновение.

Мужчина помог мне встать на ноги, не забыв скупо, из вежливости, улыбнуться. Возвращать улыбку я не стала, только кивнула в знак благодарности.

– Вы в порядке? – спросил он на русском, но все с тем же акцентом.

– Да, все хорошо, – ответила я. – Спасибо.

– Настенька, Настенька, – загромыхал звучным басом руководитель кафедры. – Куда же вы так несетесь? Студиозусы довели? Так вы коньячку с лимончиком глотните. У нас как раз…

– Борис Арнольдович, – сухо прервала его Диана Вячеславовна, под руководством которой я позапрошлой зимой проходила практику в школе, – не думаю, что Анастасия Владимировна должна прямо следовать вашей инструкции.

Эти двое были супругами, и оставалось только удивляться, что веселый и добродушный Борис Арнольдович нашел в сухой, как сухарь, стервозной Диане Вячеславовне.

– Ах, да, Настенька, вы тогда чаек попейте. К нему у нас на кафедре есть замечательнейшие сладости, привезенные герром Ротенбергером, вашим спасителем! – Видя недоумение на моем лице, заведующий кафедрой воскликнул: – Так вы еще не знакомы?! Это наш с вами новый коллега, прямиком из Мюнхена – Карл Ротенбергер. А эта очаровательная девушка, которой вы не дали упасть так благородно – аспирант, Анастасия Владимировна. Можно просто Настенька, – улыбнулся широко Борис Арнольдович, известный, кроме всего прочего, и фривольным обращением с коллегами. Впрочем, ему прощалось.

Немец протянул мне руку, я в ответ – свою, и он осторожно пожал ее, сказав, что ему приятно познакомиться с такой очаровательной коллегой. А после вся компания, что-то громко обсуждая, ушла. Я же осталась с легким чувством опьянения и тяжестью в висках от неожиданной встречи.

Казалось, что я встретилась с кем-то необъяснимо важным, нужным для меня. И это ужасно беспокоило, и радовало, и будоражило, как шампанское. Я словно встретилась с человеком-оксюмороном. Чувства к незнакомому человеку, которого я видела лишь во сне – не это ли сочетание несочетаемого?

На ватных ногах я добралась до пустой кафедры и присела на диванчик, стоящий в углу. В ушах так и продолжало шуметь, а виски сдавливала невидимая сила. О том, что я приехала сюда за документами, забылось.

– Привет, – послышался вдруг незнакомый низкий женский голос, почему-то показавшийся мне хищным.

– Привет, – подняла я голову. На меня смотрела прищуренными черными глазами высокая девушка с копной иссиня-черных волос, заколотых в низкий хвост. Одета она была в облегающую белоснежную блузку и не слишком длинную темно-синюю мини-юбку. – Вы кто?

– Я – новая лаборантка, Арина, – представилась девушка.

Белая кожа, пронзительный взгляд ближе, чем положено эталонами красоты, посаженных черных глаз, угольные густые ресницы, брови вразлет, неклассические черты лица – она была по-особенному, как-то почти экзотически, привлекательна.

– Анастасия Владимировна, аспирант. Можно просто Настя. А Ксюша где? – удивилась я.

Еще недавно это место занимала Ксения, аспирантка, как и я, которая подрабатывала на кафедре. Честно говоря, эту должность предлагали и мне, но я отказалась – быть штатным «принеси-подай» мне не слишком хотелось. Борис Арнольдович, правда, намекал, что на нашей кафедре, прежде чем стать преподавателем, все проходили должность лаборанта, однако, как я уже говорила, преподавать мне хотелось меньше всего на свете, и я вовремя съехала с темы. А вот Ксюше работать на кафедре нравилось, и планы у нее были долгоидущие…

– Ксюша внезапно уволилась и посоветовала на свое место меня, – обворожительно улыбнулась Арина. И кого же она мне так сильно напоминает…

– Вот как, – вздохнула я, не совсем понимая поведение Ксении. Впрочем, ее дело. – Скажи, я видела немца… Кажется, его зовут Карл Ротенбергер. Что он будет преподавать? – словно между делом поинтересовалась я.

– Кажется, будет вести спецкурс по немецкой романтике, – наморщила она лоб.

– Романтизму, – поправила я ее. – Это художественное направление конца восемнадцатого века – первой половины девятнадцатого.

– Без разницы, – махнула рукой странная лаборантка, которая не знала простейшего. – Он еще немецкий преподавать будет. Надо будет не забыть объявление про этот самый спецкурс вывесить, – сама себе напомнила она и бодро поинтересовалась: – А почему ты про него спрашиваешь?

– Говорили, он какие-то сладости привез, – вспомнились мне слова завкафедрой.

– Привез, – кивнула Арина. – И чайник как раз горячий. Пожалуй, попью с тобой чай, если не против.

– Не против, – достала я кружки. Немного посижу здесь, возьму документы и поеду на работу. И эта подозрительная слабость, и головокружение пройдут…

Арина вдруг пристально взглянула на меня.

– Плохо? – вдруг спросила лаборантка, как будто поняв, что мне нехорошо. И, не дожидаясь ответа, вытащила вдруг из сумочки, висевшей на стуле, какую-то бутылочку. – Выпей. Полегчает.

Она ловко налила мне в кружку какого-то травяного прохладного напитка со странным гранатовым привкусом, и мне действительно стало легче. Я делала последние глотки, с удивлением чувствуя, что мне намного лучше.

– Что это? – удивленно спросила я, вертя в руках кружку.

– Сила ведьмы, – хихикнула вдруг Арина. – Приготовлено по рецепту моей прабабки.

Кружка едва не оказалась на полу – чуть не вылетела из моих рук.

– Что-что? – переспросила я.

– Шучу, – довольно улыбнулась брюнетка. – Настой из трав для поднятия иммунитета. Сама делала, – похвасталась она. – Я вообще много своими руками делаю…

Она с легкой душой начала болтать что-то о хендмейде. Как оказалось, своими руками эта Арина много чем занималась: от печворка и скрапбукинга до мыловарения и квиллинга – искусства изготовления плоских и объемных композиций из скрученных полосок бумаги.

Хендмейдом увлекалась и я – не для продажи, естественно, а для самой себя – иногда было так здорово целый вечер заниматься каким-нибудь рукоделием, шаг за шагом создавая нечто красивое. Да и те же открытки друзьям было приятнее дарить не безликие, магазинные, к тому же еще и неоправданно дорогие, а сделанные своим руками с усердием и любовью. Последнее, кстати, чем я увлеклась, были куклы Тильды. Ими, как выяснилось, интересовалась и Арина, с которой мы не на шутку разговорились за чаем.

– Сейчас покажу тебе фото с моей последней малышкой, – достала телефон Арина, проводя длинным темно-вишневым ногтем по экрану. – Я назвала ее Кофейная Леди. Вот, смотри, – протянула она мне свой телефон с таким огромным экраном, что его легко можно было перепутать с планшетом.

На фотографии была изображена сидящая на деревянном аккуратном стульчике белокурая кукла в симпатичном платье шоколадного цвета в белый горошек. Пышная юбка была сделана из разных видов хлопка и кружева. В руках куколка держала бежевый мешочек с кофе. Смотрелась она потрясающе. Арина работала аккуратно, продумывая каждую мелочь – чего стоили только премиленькие туфельки с бантиками и носочками! Ну и, конечно, не была обделена эстетическим вкусом.

– Там еще пара фоток есть, полистай, – сказала довольная Арина.

Я мазнула пальцем по экрану, но вместо куклы Тильды увидела шарнирную куклу. Сначала я даже приняла ее за человека – невероятно красивого парня, и только пару секунд спустя поняла, что это явно коллекционная БЖД кукла какой-то совершенно невероятной искусной работы, с правильными чертами лица и выразительным взглядом стеклянных серых глаз. Куклу одели, словно человека: длинное элегантное пальто, шарф, свитер, джинсы, ботинки – все это было сшито почти безупречно, с самыми крохотными деталями, которые и помогали создавать иллюзию «человечности».

«Повелитель кукол», – было написано в самом низу фотографии.

– Здорово, – только и сказала я, любуясь куклой. – «Иплхаус»? – поинтересовалась я, имея в виду известного корейского производителя БЖД кукол, которые славились своей реалистичностью. Признаться, когда-то очень давно у меня было несколько их кукол. Они остались в старом доме.