Дневник законченной оптимистки - Трифоненко Елена

– Не ожидал, что вы так быстро доберетесь, – говорит он и увлекает меня в квартиру. – Замерзли? Сейчас напою вас чаем с вареньем.

Я пытаюсь возражать, но он ловко стягивает с меня пуховик и отправляет мыть руки.

Его ванная комната недалеко ушла от холла: вокруг мрамор, роскошь и блеск. Интересно, как вообще можно мыться в такой обстановке? Лично у меня такое чувство, что сейчас заиграет гимн и войдет президент.

Я возвращаюсь на кухню слегка ошарашенной.

– Что-то не так?

– Кажется, в вашей ванной можно проводить торжественные линейки.

– Да, – соглашает он. – Слегка пафосно. Ремонт от застройщика. Как будет время, обязательно сделаю интерьер уютней.

– А вы снимаете или купили?

– Купил.

Артём осторожно подает мне кружку с чаем, пахнущим медом и чабрецом. Я делаю пару глотков, после чего во мне окончательно просыпается любопытная Варвара:

– Интересно, на какой такой работе можно заработать на подобную квартирку? Вы программист?

Его губы трогает улыбка.

– О нет! Я гуманитарий. Пишу, редактирую, всё такое… Тем не менее моей скромной зарплаты вполне хватает на то, чтобы подарить понравившейся девушке телефон. Для меня это не затруднительно.

– К сожалению, это затруднительно для меня: принимать такие подарки, – я делаю еще несколько глотков и обвожу ободок кружки пальцем. – Не хочу чувствовать себя обязанной.

Артём чуть морщится:

– Не стоит искать двойное дно у каждого знака внимания. Мне просто захотелось сделать вам приятный сюрприз.

Я откидываюсь на спинку стула и внимательно оглядываю огромную кухню-гостиную. Кажется, стиль, в котором она обставлена, называется «Прованс». Мебель пастельных тонов, много дерева, на шторах – мелкие цветы.

– Сколько у вас комнат?

– Кроме этой, есть еще две спальни и кабинет. Хотите экскурсию?

Я киваю. Обожаю экскурсии! Они повышают общий культурный уровень и заряжают положительными эмоциями.

Артём помогает мне выбраться из-за стола и, выйдя в коридор, толкает ближайшую к кухне дверь:

– Вот здесь я работаю. Отсюда, кстати, неплохой вид во двор.

Я прохожу по пушистому белому ковру к окну и выглядываю на улицу. Под фонарями кружит снег, а заснеженные дома вокруг похожи на кукольные.

Артём подходит ко мне и легонько проводит пальцами по моей шее. По телу пробегает маленькая приятная судорога. Он прижимает меня к себе.

– Мы же договаривались обходиться без фамильярностей, – бормочу я не в силах отстраниться.

– Но должен же я сделать вам хоть что-то приятное, раз подарки вы брать отказываетесь. – Голос Артёма звучит чуть хрипло и глухо. – Говорят, массаж воротниковой зоны снимает нервное напряжение.

– О! Так это массаж?

– Конечно.

Пальцы Артёма несколько секунд рисуют на моей коже причудливые узоры, а потом он касается моей шеи губами. Какая-то странная слабость. Я даже хватаюсь руками за подоконник, чтобы не упасть. И без того суетное сердце еще больше разгоняется. Может, я забыла принять утром таблетки, выписанные эндокринологом? Рука Артема проскальзывает под мою кофту и мягко сжимает грудь.

– По-моему, вам пора остановиться, – говорю я, но голос звучит не слишком уверенно.

– Пообещайте, что примете от меня этот чертов телефон, и я сразу остановлюсь.

– Я не могу. Это противоречит моим принципам.

Он стягивает с меня кофту и поворачивает к себе.

– Майя, вы сами вынуждаете меня прибегнуть к радикальным мерам.

Я несколько секунд изучаю его глаза, глубоко-синие, подернутые чувственной поволокой, а потом виновато улыбаюсь.

– Вот такой уж у меня принципиальный характер, ничего не поделаешь.

Несколько секунд мы целуемся, а потом опускаемся на ковер. Он мягкий и теплый, как кошачья спина, и пахнет чем-то хвойным. Руки Артёма несколько раз пробегают по моему телу, и я остаюсь в одних трусиках.

– Майя, прошу в последний раз: примите телефон, или я за себя не ручаюсь. – В его словах такая искренняя мольба, что под ложечкой тихо екает.

Я провожу рукой по его мускулистой спине и делаю скорбную рожицу.

– Ну не могу я. Не могу. Сколько еще раз мне надо это повторить?

В квартире так тихо, что слышно, как на улице завывает ветер. Где-то у соседей лает собака. Пальцы Артёма легонько скользят по моей коже у края трусиков, и я чуть прогибаюсь навстречу прикосновениям:

– И потом… Какие могут быть подарки, если мы едва знакомы?

– Едва знакомы? – Артём решительно избавляет меня от последней детали одежды. – Что ж, сейчас мы это исправим.

* * *

– Боже, сколько времени? – шепчу я, после того как третий презерватив летит на угол ковра.

– Сейчас посмотрю. – Обнаженный Артём подымается на ноги и, подойдя к столу, «оживляет» прикосновением ноутбук. – Половина одиннадцатого.

– Кошмар! – Я резко сажусь, и перед глазами слегка темнеет. – Мне надо домой.

– Я думал, ты останешься с ночевкой.

– Не могу. У меня тревожная дочь, и маму еще спать укладывать… Ой, то есть наоборот.

Я смущенно оглядываюсь в поисках одежды. Артём достает из-под стола мои трусики и кидает их мне.

– Я тебя отвезу.

– Не надо: уже поздно. Я доберусь на такси.

Он молча выходит из комнаты, а я начинаю одеваться. Трусики, колготки, джинсы… Так, а где бюстгальтер? Где мой любимый и единственно приличный в гардеробе бюстгальтер?

Я несколько раз обхожу кабинет, обшариваю взглядом пол и мебель, но мое бельишко словно сквозь землю провалилось. Не иначе домовой прикарманил в качестве сувенира. Домовой, привыкший к помпезности и хай-теку. Чертыхнувшись, натягиваю кофточку на голое тело.

– Готова? – Артём заглядывает в кабинет уже полностью одетым, подает мне пуховик

Я снова оглядываю комнату. А может, это и к лучшему? Может, оставленный лифчик побудит меня еще раз сюда вернуться? Есть же такая примета.

– Поехали? – Артём быстро натягивает куртку и шапку.

– Я же сказала, что поеду на такси.

– Исключено.

Наши взгляды на несколько секунд скрещиваются, и мне отчетливо хочется уступить.

Мы выходим из квартиры, и я не удерживаюсь от подколки:

– Гляжу, твоя нога уже в норме. Наверное, подорожник прикладывал?

– Какая нога? – Артём смотрит на меня с недоумением.

– У тебя же было растяжение.

– Точно! – В его взгляде проскакивают смешинки. – Не зря говорят, что секс творит чудеса.

– Вообще-то так говорят про любовь.

– Серьезно?

Я отворачиваюсь. Почему-то становится неловко. За пределами комнаты с ковром былая моя раскованность кажется неприличной и неуместной. Я ведь правда совсем не знаю Артёма. Кто он? Чем занимается? А может, он вообще женат и имеет кучу детей.

Мы проходим к лифтам, и Артём привычным движением нажимает на кнопку вызова.

– Можно я заберу тебя завтра после работы?

Я мотаю головой.

– Не надо. Я поздно заканчиваю и хочу посвятить вечер ребенку.

– А что насчет пятницы? Может, найдешь для меня окошечко в расписании? Я так остро нуждаюсь в индивидуальных занятиях по развитию оптимизма, что сам не свой.

– А по виду не скажешь. Лицо такое довольное-довольное.

Он улыбается.

Дин-дон! Лифт распахивает массивные двери, и мы заходим внутрь.

– Ладно, – внезапно для себя соглашаюсь я. – Приеду к тебе в пятницу после восьми.

Артём сгребает меня в объятия и чмокает в нос.

– С ночевкой? Учти, в следующий раз я вряд ли смогу отпустить тебя так легко, как сегодня.

– Прикуешь к батарее?

– Может быть…

* * *

В четверг на работе дико хочется есть. Наверное, мозг уже привык к чаепитиям, и заставляет мой организм вырабатывать слюнки при виде знакомых стен. Первый тренинг я еще борюсь с собой, но после второго бегу в столовую, чтобы перехватить какую-нибудь булочку. Вот только по дороге в «храм вкусной и здоровой пищи» мой взгляд выхватывает знакомый профиль – профиль Лаптева.

Я резко сдаю назад и юркаю за спину какого-то дядечки в красном свитере, в задумчивости подпирающего стену. А может, мне показалось? Может, там – у окна – не Лаптев, а просто кто-то похожий на него? Я немного выжидаю, а потом потихоньку высовываю голову из-за укрытия: нет, к сожалению, не показалось.