Ребенок (не) от босса

— Да о чем ты, Царев? Ты сам-то себя слышишь? О каком уважении может идти речь? Ты несколько лет гнобил меня на работе. Дважды уволил, затем понизил. Критиковал каждый мой шаг, каждое мое слово, каждое мое решение. И я прекрасно вижу, как ты смотришь на меня. С пренебрежительным высокомерием и снисходительностью. Ты считаешь меня глупой неудачницей, которая даже мужчину себе не может выбрать достойного. А может быть, считаешь, что я и не достойна достойного. Выйди я за тебя сейчас и до конца своих дней буду слушать о том, что все, что у меня есть – это благодаря тебе. С утра ты будешь критиковать приготовленный мной завтрак, в обед – мой отчет, вечером – мой наряд. Я буду слушать твои речи о том, что я плохая мать каждый раз, когда у детей что-то будет не получаться. Ты всегда и ко всему придираешься. Ты не выносим. Извини, но жить с тобой все равно, что находиться в аду. Ты делаешь мое существование невыносимым. Ты делаешь меня несчастной. Я просто физически не могу быть рядом с тобой. И что бы ты не обещал… дом, работу, обеспеченную жизнь – все это не будет стоить того, чтобы проживать жизнь, которую я не хочу. Я заслуживаю обычного человеческого счастья, и я буду изо всех сил к нему стремиться.

Все то время, что я говорила, я была отвернута в сторону, а когда повернулась, чтобы взглянуть в глаза своего собеседника, то поняла, что глубоко и сильно его задела.

Царев смотрел на меня так, будто я надавала ему пощечин и едва не оплевала.

Что ж, было неприятно, так?

Я себя чувствовала так каждый день нахождения рядом с ним.

— Неужели я и впрямь такой монстр в твоих глазах? — задал вопрос Царев каким-то бесцветным голосом. — Такой ужасный и невыносимый человек?

— Извини, но врать мне нет смысла, — пожала плечами я, снова отворачиваясь.

Возможно, я слишком жестко высказала свои мысли, но давление со стороны босса мне уже успело осточертеть.

Я устала и хотела спокойной жизни.

— Ты правда хочешь уйти? Забрать нашу дочь и уйти?

— Я думала об этом, — кивнула я в ответ.

Да, речь в данном вопросе шла уже не только обо мне, тут Царев был прав.

Эмма была нашей дочерью. Его и моей. И решение нужно было принять таким образом, чтобы оба родителя не оставались ущемленными.

Но важнее всего был сам ребенок.

Эмма желала быть с отцом.

С отцом, которого ей всю жизнь не хватало. О котором я постоянно врала какую-то чушь.

Она хотела быть с братом, с которым ладила с первых минут общения.

Для Эммы Станислав и Иван были семьей. Ее родной кровью.

Помимо этого, они с Царевым понимали друг друга буквально с полуслова.

Оба умные, с любовью к науке и точности, они быстро спелись.

Проще говоря, Стас был Эмме лучшим родителем, чем я.

— Мы решим, как быть с дочерью… будет неправильно, если она будет страдать из-за того, что я хочу жить счастливо.

— И что же ты предлагаешь?

— То же, что и предлагала раньше. Дай мне хорошую характеристику. Дай возможность спокойно уйти с работы и перейти на другую, которую я нашла. Дай переехать. А Эмма… что ж, я думаю, будет справедливо, чтобы она какое-то время жила у тебя. Затем у меня. Затем снова у тебя. В общем, там и так, как будет комфортно ей.

— Не думай, что я и дальше пытаюсь тобой манипулировать, но я вынужден спросить. А как же Иван? Он ведь тоже ребенок, да не твой, но он привязался к тебе, ты привязала его к себе…

— Чем? — опешила я.

— Вы с ним чем-то похожи, —раздраженно выдохнул Стас. — Он полюбил тебя. Общение с тобой помогло избавиться от грусти и чувства преданности родной матерью. Может быть, ты не заменила ее, но уж точно была близка к этой роли. Вы ладите… не знаю, как, не знаю, почему, но ладите. Ему нравятся твои дурацкие цветы, он слушает твою чушь про гадания и приходит от нее в восторг, в то время, как я прихожу в ужас от того, что ты вкладываешь в голову моему ребенку, ему даже нравится твоя стряпня, прости господи. Он будет тяжело переживать твой уход… я не знаю, во что это выльется в этот раз…

Черт. Я ведь это было правдой. Сущей правдой.

Ване я нравилась, и он нравился мне. Мы действительно подружились, поладили друг с другом. Он помогал мне готовить, кормил мою рыбку и часто приносил сорванные с клумбы ромашки, чтобы порадовать и заставить улыбнуться.

Он был намного лучше, чем его отец.

И он точно не заслуживал очередного предательства.

Что же делать?

Нужно было что-то придумать…

— Послушай…

— Да?

— У меня есть загородный коттедж. Не очень далеко от города, километров двадцать. Ездить можно. Давай переедем туда?

— Не поняла… чем это решает проблему?

— На территории два дома. Один – основной, другой – для гостей. Плюс огромный двор, который можно обустроить детской площадкой, игровой площадкой и еще какой-нибудь площадкой. Давай переберемся туда. Без свадьбы, раз уж ты действительно так меня терпеть не можешь. Без отношений. Без совместной работы. Просто соседи. Ради наших детей.

— Но… нет, ну как ты себе это представляешь?

— Это временное решение. Пока мы постепенно, мягко и безболезненно не подготовим детей к тому, что никогда не будем одной большой, настоящей и счастливой семье. Плюс сэкономишь на жилье. Кстати, тебе на новом месте как обещали платить?

— Нормально…

— Тогда откладывай. Собирай себе на ипотеку лучше. Поживи пока так, как предлагаю я. Все будут в плюсе. Включи рациональное мышление. Хотя бы раз.

— Я… я не знаю.

— Ради Эммы и Вани…

— Я подумаю.