Три нарушенные клятвы - Мерфи Моника

Его вопрос напоминает мне о том, что произошло между нами в гостиной. От этой мысли меня обдало холодом. Мне бы хотелось, чтобы он извинился, но для этого нет никаких оснований.

– Нет, – коротко отвечаю я, не желая продолжать разговор. Зачем? Я стараюсь держать рот на замке.

– Хорошо, – кивает он, потирая затылок и явно чувствуя себя некомфортно. – Я позвонил в полицию, пока ты была в душе, – продолжает он, чтобы сменить тему.

– Да? – Я стараюсь казаться спокойной, хотя дрожь в голосе выдает меня. – Э-э… что они сказали? Есть новости?

– Того парня не нашли, что не удивительно. Я говорил с детективом, который якобы ведет твое дело, но он ни черта не знает. – Колин практически выплевывает последние слова, яростно сверкая глазами. Мне приятно видеть, что он так злится из-за несправедливого отношения ко мне, хотя это, конечно, глупо, но я ничего не могу с собой поделать.

Мне нравится, когда он сражается за меня.

– Я говорила тебе, что им наплевать, – напоминаю я ему.

– Да-да. – Слабая улыбка, появившаяся на его лице, мгновенно ослепляет меня. Я стараюсь сосредоточиться на разговоре, хотя это чертовски трудно, когда он вот так смотрит на меня.

– Ты еще не заблокировала свою банковскую карту? – спрашивает он в ответ на мое молчание.

Я вздрагиваю, чувствуя себя идиоткой.

– Еще нет.

– Черт возьми, Джен. – Он снова и снова ерошит волосы своими идеальными длинными пальцами, спутывая их еще больше. Я наклоняюсь к нему, буквально умирая от желания тоже коснуться его волос, лица, губ.

– Я позвоню сейчас. – Я тянусь к телефону, но он останавливает меня, хватая за запястье, и притягивая к себе.

– Ты заставляешь меня беспокоиться о тебе, – бормочет он, притянув меня к себе так близко, что наши лица буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, а наши губы – на одном уровне. – Ты должна лучше заботиться о себе, особенно если собираешься жить самостоятельно.

– Я могу позаботиться о себе, – возражаю я, разозленная его намеком о моей несостоятельности.

– О, правда? Я… беспокоюсь о тебе. Ты никогда по-настоящему не жила сама по себе. А твоя последняя попытка закончилась… не очень хорошо.

Просто первый приз за «Преуменьшение года»! Не могу поверить, что он заговорил о том, как я сбежала и жила в своей дурацкой машине. Не хочу возвращаться к тем воспоминаниям, особенно обсуждать это с Колином.

– Я не могла контролировать некоторые обстоятельства, – настаиваю я на своем. – Я не была к ним готова.

– Понимаешь, это и есть жизнь. Всегда есть обстоятельства, которые мы не в силах контролировать. Не вижу, чтобы ты была готова к ним сейчас. Посмотри, что случилось прошлой ночью. – Он пристально смотрит на меня, в то время как я с идиотским видом пялюсь на него. Я просто не могу оторвать взгляд: он такой красивый, и это отвлекает. – Через несколько дней ты переезжаешь в свою квартиру, Джен. Как ты собираешься это сделать?

– Я знаю, понял? Не надо заставлять меня чувствовать себя глупой. У меня были… заботы поважнее.

– Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя глупой, – говорит он нежным голосом. В его лице столько беспокойства обо мне, что я готова заплакать. – Я просто беспокоюсь о тебе. Мне не нравится сама мысль, что ты будешь жить одна.

– Ты мне не нужен, – бормочу я, быстро закрывая глаза, чтобы не видеть выражение муки на его прекрасном лице.

Какая же я лгунья! Он так сильно нужен мне. Ненавижу себя за это.

– Знаю. – Его голос снижается почти до шепота. – Иногда мне кажется, что ты нужна мне больше, чем я тебе.

Я чувствую, что вот-вот расплачусь, и шмыгаю носом, чтобы сдержаться. Бессмысленно: глаза наполняются слезами и губы начинают дрожать. Боже, какая же я жалкая. Клянусь, я не плакала так много с тех пор, как Дэнни умер. Мне не хочется признаваться, что я плачу из-за Колина, поэтому я делаю вид, что это из-за вчерашнего нападения, но это верно лишь отчасти.

– Я все еще думаю о нем: как легко он сбил меня с ног. – Я опускаю голову вниз, чтобы не видеть его глаз, лица. На самом деле я не хочу видеть его реакцию на мои слова. – Слышу его голос, называющий меня сукой. Это было так жестко. Так страшно.

– Черт возьми! Иди сюда. – Я поднимаю глаза и вижу, что Колин раскрыл объятия, я ныряю в них, закрывая глаза, когда он притягивает меня ближе. Я прижимаюсь лицом к его горлу, вдыхая чистый, знакомый запах, обнимаю руками за шею, стремясь тесней прижаться.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, – говорит он глухим голосом. Колин крепко обнимает меня за талию, привлекая так близко, как только можно. – Охранная фирма, погасшие фонари – это все моя вина. Он напал на тебя, потому что я дал ему возможность сделать это.

Оттолкнувшись от его плеч, я отстраняюсь и встаю, уперев руки в бока.

– Прекрати обвинять себя. То, что случилось и что происходит прямо сейчас, не имеет к тебе никого отношения.

Колин хмурится.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Это дурацкое… чувство вины, которое ты сам на себя взваливаешь, когда дело касается меня, просто нелепо. Ты не можешь нести ответственность за все, что происходит со мной, понимаешь? И между нами происходит нечто большее, ты просто не желаешь это признать.

Колин пропускает мимо ушей мои слова. В общем-то, как обычно.

– Это не… чувство вины. – Он с трудом выдавливает из себя слова. – Я хочу заботиться о тебе.

– Словно я некая обязанность: своего рода долг, который ты выплачиваешь моему брату и моей семье. – Я всплескиваю руками – я устала в который раз повторять одно и то же. – Мы просто ходим по кругу. Произносим одни и те же слова, а потом у нас вроде все в порядке. Но на самом деле это не так. Мы постоянно возвращаемся к этому. По-сто-ян-но.

Он стоит, возвышаясь надо мной.

– Ненавижу это. Терпеть не могу, когда ты называешь себя моей некой обязанностью. Меня раздражает, что мы постоянно об этом спорим. – Протянув руку, Колин хватает меня, так сильно, что я задыхаюсь, когда он буквально вжимает меня в себя. – Я не знаю, что еще сделать, чтобы доказать тебе: ты больше, чем просто обязательство. Гораздо больше.

Наконец-то. Мне нужно было услышать эти слова. Так почему же он не попросит меня остаться? Почему не скажет, что позаботится обо мне; что он хочет, чтобы я осталась с ним, как его подруга или как он сам захочет меня называть? Нам не нужно вешать на себя ярлыки. Я просто хочу быть с ним.

Только с ним.

Глава 18

Колин

– Хватит разговоров, – прошу я Джен, кладя руки ей на талию, и, пробираясь пальцами под топ, касаюсь теплой обнаженной кожи. – Своими разговорами я только все порчу. – Мне вспоминается, как Фэйбл сказала мне, что каждый раз, когда Дрю открывает рот во время спора, он делает все только хуже. Оказывается, в этом мы с ним похожи.

Робкая улыбка появляется на ее губах, и Джен медленно качает головой.

– Так и есть. – Она замолкает. Ее взгляд переполнен смесью беспокойства и желания. – Кажется, у нас все получается отлично, когда мы вообще не разговариваем, да?

– Ну, тебе все-таки нравится, когда я немного разговорчив. – Я прижимаюсь своими губами к ее и замираю, зная, что надолго меня не хватит. – Например, когда я нашептываю все эти грязные словечки тебе на ушко. – Я с жадностью целую ее, зарабатывая мягкий стон, когда глубоко проникаю языком в ее рот. На вкус она как зубная паста: свежая, мятная и с капелькой ее собственного, неповторимого аромата, в который я мог закутаться и прожить так все оставшуюся жизнь.

– Мы не можем решать наши проблемы через секс, – возражает Джен, когда я наконец отрываюсь от ее губ, покрывая влажными поцелуями шею. – После секса они снова будут ждать нас. Всегда.

– Тогда мы разберемся с ними позже. Еще с прошлой ночи умираю, как хочу быть с тобой, – шепчу я ей в шею, слегка покусывая ее. Мне нравится чувствовать губами кожу, ее запах и немного острый вкус.