Приличной женщине нельзя...

Да все ей можно!

— Соскучился… — прошептал Демон, уткнувшись мне в шею.

Почему-то слезы выступили на глазах. Мальчишка. Чертов мальчишка.

— Послушай… — начала я, пытаясь отстраниться. — Я знаю, что все делаю неправильно, — он обнял ладонями мое лицо и поцеловал в губы, потом зачем-то погладил меня по плечам и сделал шаг назад. Засунул руки в карманы, словно боясь, что они сделают что-то против его воли. Я тоже нащупала ключи в кармане дубленки и сжала их так, что железные края впились в пальцы.

— Я знаю, что правильно было подождать, пока ты сама поймешь, что хочешь быть со мной, — он посмотрел в сторону, но не выдержал и вернулся взглядом ко мне. — Надо было караулить этот момент и не упустить его, тогда бы все было правильно… Ну или забить на все и найти другую. Не бывает же такого, что любовь в жизни всего одна, да? А у меня вся эта жизнь впереди…

— Какая любовь! Демон! — я засмеялась нарочито громко и искусственно. — Какая любовь, глупый ты мальчишка! О какой любви можно говорить за полторы недели встреч?

Он развел руками, засунутыми в карманы куртки, пожал плечами. Я покачала головой, хлопнула себя по лбу — мол, посмотрите, какой идиот! Демон совершенно спокойно смотрел на мою пантомиму, и мне становилось все более стыдно за это паясничанье. Он ждал, пока я успокоюсь, с таким достоинством, что я и правда почти успокоилась.

— Ну и забил бы, — нервно комкая в кармане какой-то чек, сказала я. — Через месяц уже нашел бы себе глупую красивую девочку своего возраста. — Вряд ли. — Ну, тогда взрослую тетю, которая и правда бы всему тебя научила. — Например, чему? — он едва заметно ухмыльнулся. — Не знаю! Я ведь не эта тетя! — Вот и прекрасно, — кивнул Демьян. — Я и без того знаю все, что мне нужно, чтобы свести тебя с ума.

Ухмылка стала шире. Мне захотелось расцарапать его наглую морду, но я побоялась, что если попробую — это закончится совершенно непристойными поцелуями взасос прямо под моими окнами.

— Самонадеянный павлин! Так в себе уверен? — Ну… — он снова пожал плечами, сделал шаг ко мне и наклонился, заглядывая в глаза. — Или поищем вместе. — Это просто постель! И только постель! — меня так отчаянно бесило его теплое дыхание на моей коже, что хотелось укусить за Демона за нижнюю губу — сильно, до крови. — Тебе скоро надоест и ты пойдешь искать что-нибудь новенькое! — Мне надоест? Или тебе? — спросил он, склонив голову набок. — Нет, мне не…

Я осеклась. Широкая счастливая улыбка медленно расцветала на его губах. Кажется, я проговорилась.

О том, как часто последние недели гнала от себя мысли, как мы могли бы жить вместе. Как спали бы в одной кровати — он на левой половине, ближе к приоткрытому окну. Как по утрам он бы делал нам кофе: себе ванильный капучино, мне просто черный, Машке американо. Что можно было бы взять его с собой в Ереван в феврале, когда я полечу туда перезаключать договоры, арендовать машину и показать ему прекрасную Армению. И что сериал, который мы начали смотреть вместе, мне не хочется досматривать одной.

Это были дурацкие мысли, лишние. Но днем еще можно было от них избавиться, а ночь, когда мной уже владел сон, в голове упорно рисовались картинки нашей совместной жизни.

— Ты понимаешь, что это невозможно? — спросила я отчаянно. — Если ты хочешь, чтобы я считала тебя взрослым, ты должен понимать! — Почему невозможно?

Он совершенно, абсолютно, нисколечко не желал понимать то, что было бы ясно любому взрослому человеку моих лет. Ну не может у нас быть будущего! Не может!

— А если тебя в армию заберут? Я уже стара для проводов. — Не заберут. У меня астма. — А если ты захочешь детей, а я уже не смогу? — Думаю, в ближайшие пять лет я определюсь с этим. — А деньги? Мне за тебя платить? Чем ты зарабатываешь? Раздачей рекламы? — У меня своя школа контемпорари-дэнс. — Откуда? Тебе двадцать два! Родители денег дали? — Дали, — снова очень спокойно ответил он. — Но я их уже вернул и уже год как работаю в плюс. — И что они скажут обо мне? — Какая разница? Не им же с тобой жить. — А если… — я резко выдохнула, бросила взгляд на свои окна. — А если Машка будет против? — Она была против других твоих мужчин? — Нет… — Что не так со мной? — Ты младше меня на тринадцать лет! — И что? — Демон! — Что, Аленушка?

Он уже давно был так близко, что мне проще было чуть-чуть качнуться в его сторону — и прижаться щекой к твердой груди, обтянутой футболкой. И обнять его за пояс, чувствуя, как его руки ложатся на плечи, а язык осторожно трогает острым кончиком змейку в моем ухе.

— Ты ближе к ней по возрасту… — выдохнула я. — Она... — Ты боишься, что я заинтересуюсь ею?

В голосе была скрыта насмешка, но я выпалила: — Нет! — раньше, чем успела задуматься. — Тогда в чем проблема?

Я молчала, не зная, что ему сказать еще. Не осталось никаких возражений, но ведь я точно знала, что так неправильно. Иначе пар, в которых мужчина намного моложе, было бы намного больше.

Демьян взял мою руку, отодвинул рукав, открывая татуировку с циферблатом.

— Знаешь, что она означает? — спросил он. — Нашу разницу в возрасте, — буркнула я. — И это отдельный разговор. Зачем ты… — Не совсем… — прервал он меня мягко. — И я ничего не делал, я тебе уже это сказал. Но долго думал и понял настоящий смысл. — Ну поведай… — вздохнула я, одергивая рукав. — Помнишь, когда ты впервые начала мечтать о любви? Когда захотела свадебное платье, как у принцессы и настоящего принца, который сделает все, что ты захочешь? — Помню. — Когда? — Я читала «Анжелику». И подумала, что тоже хочу такого мужа, как Жоффрей. Чтобы он все умел, все ему было интересно, ничего не боялся и… Демон улыбнулся. — Да. Разбирался в женском удовольствии. И тебе тогда было… — Тринадцать. — Все верно. И ты загадала на Новый Год желание — найти своего принца. Да? — Да. Откуда ты знаешь? — Через девять месяцев родился я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍