Три нарушенные клятвы - Мерфи Моника

– Любой мужчина оценит такой комплимент.

Джен закатывает глаза, и я отнимаю руку от ее лица. Она захватывает резинку моих трусов, расположившуюся на бедрах.

– Но это правда. Ты определенно самый большой из тех, кого я видела.

Я едва сдерживаю гримасу. Черт, ненавижу, когда она говорит о других парнях, которых, кажется, у нее было много, и все случайные. Я знаю, что меня мучает страх обязательств, но кажется, у нее та же проблема. Не припомню, чтобы у нее были долгие отношения с кем-либо. Даже в старшей школе.

Мне одновременно хочется узнать о ее сексуальном опыте и вместе с тем не знать об этом вообще. Только мазохист спрашивает о подобных вещах.

Пусть все остается как есть.

– Мой перерыв закончится менее чем через десять минут, – мурчит она, дерзко улыбаясь и дразня пальцами мой пресс. – И мой босс настоящая вредина, так что я не хочу разозлить его.

– Вот как? И что он сделает, если ты поздно вернешься с перерыва? – Я чуть приподнимаю бедра, помогая ей стянуть с меня нижнее белье – вот я сижу перед ней в одной рубашке, брюки и трусы собрались в кучу вокруг лодыжек, обнажая мой твердый член.

– Не знаю. Уволит меня? – Она смеется, легкими касаниями поглаживая меня по чувствительной коже живота и внутренней поверхности бедер, вызывая предвкушение наслаждения. Она сводит меня с ума каждым движением пальцев, и, наконец, наклоняясь, касается ртом головки члена.

Если бы я мог, то держал бы ее при себе как собственную секс-рабыню, потому что, черт, ее прикосновения лишают меня рассудка…

Я откидываюсь на спинку кресла, закрыв глаза и растворяясь в ощущениях, которые мне дарят ее губы, медленно забирающие меня в ее рот. Она лижет и сосет меня, а вскоре начинает двигаться по мне вверх-вниз, сжимая руками мои бедра и плотно обхватив член горячими губами, в считаные секунды доведя меня до неистовства.

Она мурлыкает от удовольствия, заставляя меня дергаться в сладких тисках, готового кончить, не смущаясь тем, как быстро она добилась развязки. Мы оба ходили по краю весь вечер, превращая последние несколько часов в ресторане в мучительную прелюдию.

Она встречается со мной своим жарким, темным и совершенно нечитаемым взглядом. Я хочу сказать или спросить что-нибудь, например, о чем она думает и что, черт возьми, делает со мной, потому что я сам не свой. Она как фантастическое приключение, и я хочу, чтобы оно продолжалось.

Так что же мне мешает?

Отбрасывая негативные мысли, я сосредотачиваюсь на Джен и на том, что она делает со мной умелыми губами и языком, словно сама наслаждается процессом. Она медленно отпускает меня, продолжая легкими касаниями языка дразнить пылающую головку, не пропуская ни миллиметра плоти.

Она не сводит с меня глаз.

Больше невозможно сдержаться, и я кончаю на ее губах и языке. Она пьет меня, не прекращая своей ласки и освобождая меня от оргазма, после чего я оседаю в кресле, потрясенный обрушившимся на меня изнеможением. Я чувствую себя расслабленным, сонным и полностью истощенным.

Вытирая рот тыльной стороной ладони, она встает, улыбаясь мне сверху вниз.

– Тебе было хорошо?

Хорошо – это не то слово. Я с трудом могу думать, не то чтобы подняться с кресла.

– Э-э… Это было чертовски удивительно, Джен, – удается выдавить мне.

Ее улыбка становится шире, и девушка слегка наклоняет голову.

– Тогда, я думаю, моя работа здесь закончена.

– Это мне решать, – бормочу я, беря несколько салфеток из коробки на столе. Вытерев себя, я встаю и начинаю одеваться.

Смеясь, она отворачивается, направляясь к двери.

– Мне нужно вернуться к работе, прежде чем мой босс накажет меня за долгое отсутствие.

Ее слова, безусловно, интригуют меня.

– Этот разговор о возможных неприятностях наводит на мысли. Ты хочешь, чтобы тебя наказали? – спрашиваю я.

Джен резко останавливается, крепко вцепившись пальцами в ручку двери, и спрашивает, не оборачиваясь:

– О чем ты говоришь?

– Ты из тех «плохих девочек», которые хотят, чтобы их наказали? Мне такое не по душе. Да, мне очень нравится командовать в спальне, иногда я даже немного груб, хотя ничего особо экстремального. Максимум – это потянуть за волосы или укусить припухшую, сладкую кожу, а затем наслаждаться влажной и горячей плотью.

Меня возбуждает одна только мысль о том, чтобы сделать это и ещё многое другое с Джен. Невероятно.

– Не думаю, что это про меня, – признается она, медленно поворачиваясь ко мне. Она улыбается, и глаза горят диким желанием и чем-то еще, чего я никак не могу разобрать. – Но могла бы попробовать. С тобой.

Черт! Такое признание наполняет мое гиперактивное воображение новыми идеями.

Глава 13

Джен

Путы недавнего прошлого постепенно ослабевают, позволяя мне быть с Колином свободнее. Я почти забыла те постыдные вещи, которые делала в те страшные отчаянные времена. Порой мне дико хочется избавиться от воспоминаний раз и навсегда, но я не могу, как ни стараюсь. Возможность танцевать стриптиз, чтобы обеспечить себе существование, давала мне некую свободу, которой у меня не было раньше. Тогда я чувствовала себя сильной, во всяком случае поначалу.

Отдаваться мужчинам за пятьдесят долларов на заднем сиденье машины заставляло меня чувствовать беспомощность. Это противоречие… сбивало с толку.

Но ничто не наполняло меня такой энергией, как возможность быть рядом с Колином. Я будто под кайфом и совсем не жалею о том, что произошло. Это дарит мне чувство свободы, что особенно забавно, учитывая мое намерение оставить Колина, чтобы обрести свободу и спасение. Может быть, я была неправа.

Секс с Колином наконец-то позволит мне избавиться от отчужденности и показать ему все то, что я хотела бы сделать. Что же я чувствую к нему?

Это за гранью освобождения.

Я не могу сказать ему, что чувствую, потому что просто напугаю его, а это последнее, что я хочу сделать. Но я могу показать ему. Еще как могу! И я уже не раз это сделала. Я волновалась, что буду чувствовать себя неловко с Колином после того, как у нас был секс, но… нет. Неловкость тут, безусловно, ни при чем.

Скорее уж это пожар и фейерверк. Мы не можем насытиться друг другом. Вчера вечером в ресторане я наблюдала за ним, как он работал, и это взволновало меня настолько, что я едва могла сосредоточиться на своих обязанностях. Я могла думать только о нем, представляя, как мы касаемся друг друга руками. Возбужденная до крайности, я проникла к нему в кабинет во время перерыва и сделала ему минет.

Мне это доставило такое удовольствие, несмотря на мое дурное прошлое, напоминавшее мне, что я брала деньги за то, что должно быть священным для двух любящих людей.

Но мне удалось справиться со своими воспоминаниями, ведь у нас все по-другому. Я забочусь о нем даже больше, чем могла себе представить.

Мне было приятно наблюдать, как быстро он потерял из-за меня контроль. Я почувствовала, как сильно он хочет меня, ощутила это в хватке его пальцев, когда он запутался ими в моих волосах и потянул. Приятная боль пробежала по венам, подталкивая меня ко второму оргазму менее чем за десять минут, просто… безумие какое-то.

Колин Уайлдер делает меня абсолютно безумной.

Мне нравится, что мы в равной степени отдаем себя и просто умираем от желания раздеться каждый раз, когда находимся в одной комнате. Черт возьми, даже когда просто дышим одним воздухом. Я слишком долго страдала от безответных чувств к Колину, но теперь мы вместе.

Но сейчас я одна на заднем дворе Колина рядом с небольшим встроенным бассейном, лежу на шезлонге и наслаждаюсь летним солнцем. Сентябрь в Северной Калифорнии – это еще не осень. По-прежнему дьявольски жарко, и сегодняшний день не исключение: обещали, что температура поднимется до сорока градусов.

Утренний воздух еще достаточно прохладен, но я чувствую, как он потихоньку начинает прогреваться. Мне отчаянно хочется, чтобы Колин оказался сейчас дома и увидел меня в моем любимом купальнике: крохотное ярко бирюзовое бикини с тесемками на бедрах и два миниатюрных треугольничка ткани, прикрывающие грудь. Я могу позволить себе такой купальник, потому что я худенькая и с маленькой грудью.