Малявка

- Постой, - тяжело дыша, проговорил Габриель, прерывая поцелуй. Он обхватил мое лицо обеими руками и прижался своим лбом к моему лбу. Я не открывая глаза, жадно вдыхала запах мужского одеколона, словно бы боясь его забыть. – Пожалуй, пока на этом нужно остановиться, - Габриель аккуратно отстранился от меня. – Ты сейчас не совсем себе отдаешь отчет, да и я тоже. Не стоит торопить события.

***

Пока малая переодевалась в ванной, я готовил кровать в спальне. Разобравшись с простыней и пододеяльником, я усердно запихивал подушку в наволочку. Столько времени эта квартира пустовала, и казалось, что в этих стенах навечно замерла жизнь. Моя прошлая жизнь… Моя прошлая несостоявшаяся жизнь. По спине проходит неприятный холодок, но он тут же исчезает, когда я вспоминаю мягкие и такие податливые губы Полины. Не знаю, каким образом у меня получилось остановиться. Я был на гране, но быстро взял себя в руки.

Справляюсь с подушкой и бросаю ее к изголовью кровати. Осматриваюсь по сторонам и создается такое впечатление, что я на секунду попал в прошлое. Здесь я был когда-то счастлив, здесь же и познал страдание. Не знаю, почему именно сюда привез малую. Уж очень эгоистично с моей стороны попытаться одной девушкой окончательно вытравить мысли о другой. Хотя, это даже и не попытки, я действительно стал, повернут на Полине, но привкус прошлых неудачных отношений никак не хочет исчезнуть.

София будто яд, въелась ко мне под кожу, залезла в мозг и не желает оставить в покое. Сколько прошло времени? Года три-четыре… А я всё еще пытаюсь оклематься, прийти в себя, стать прежним. Гребанная болезнь, от которой нет противоядия. Она разыгралась снова, когда в мою жизнь ворвалась малая. Девочка напомнила мне о давно прошедших днях… У высших сил уж очень извращенное чувство юмора. Я мог бы соблазнить Полину, мог бы взять ее по согласию или нет, но это не моя история. Это было бы крайне жестоко, издеваться и пользоваться другим человеком. Хочу, чтобы между нами всё зарождалось постепенно, но временами меня так клинит, что приходиться держаться из последних сил.

Память услужливо возрождает поистине восхитительную картину: Полина в одном белоснежном полотенце с влажными волосами, влажной кожей, мягкими губами и этот взгляд тающего арктического ледника. Хочется выть как безумному и сжимать это податливое и субтильное существо в своих объятиях. Я свихнулся, причем окончательно.

- Я всё, - тихонько заявляет Поля, когда я возвращаюсь в гостиную.

Она облаченная в мою старую одежду выглядит еще более хрупкой, совсем еще ребенок. Моих губ касается улыбка.

- Отлично, я тебе уже приготовил постель, так что можешь ложиться, - снимаю пиджак и бросаю в кресло, обтянутое защитной пленкой.

- А где вы будите спать? – большущие голубые глаза, кажется, смотрят мне в самую душу. Мне по-доброму смешно оттого, что Поля всё еще обращается ко мне на «вы».

- Здесь, - указываю жестом на диван. – Иди, ложись, ты устала, тебе нужен отдых.

Маленькая закусывает нижнюю губу и плетется за мной, меня не покидает чувство какой-то недосказанности с ее стороны. Еще раз хорошенько поправляю одеяло и делаю пригласительный жест. Поля быстро взбирается на кровать и смотрит на меня с невыраженной в словах мольбой. Я немного теряюсь от такого взгляда… Веду себя совсем как мальчишка, хотя думал, что уже хорошо научился считывать эмоции на женских лицах.

Я присел на край кровати и поправил прядь влажных светлых волос. Я опасался, что после тех проблем, которые случились у Поли дома, девочка начала медленно приходить в себя. Обычно такие вот «приходы» могут вызвать истерику или нечто в таком же духе. Мне не хотелось, чтобы малая страдала, сам знаю, каково это.

- Всё в порядке? – я ощущаю на языке вкус Полининых губ, пальцы слишком отчетливо помнят плавные изгибы ее тела, скрытого за мягкой тканью полотенца. Трудно говорить, когда в голове всё кувырком.

- Да, наверное, - она слабо улыбнулась.

- Может, хочешь поговорить? Поделиться пережитым?

- Просто побудьте рядом, - желание Полины не прозвучало как прихоть или каприз, что часто случалось с Софией. Она просто нуждалась в поддержке и защите, которую мог сейчас обеспечить только я. Меня не стоило просить дважды, во всяком случае, этого не нужно делать именно Поле.

Я взобрался на кровать поверх одеяла и, прислонившись спиной к железному изголовью, притянул девочку к себе. Она удобно устроила свою голову у меня на груди и прикрыла глаза. Мы лежали в полной тишине, моя рука неосознанно потянулась к хрупкому плечу, я осторожно начал его массировать, периодически спускаясь к спине. Тело малой сотрясала мелкая дрожь, и мне отчаянно захотелось забрать эту дрожь, любой страх, боль. Постепенно Поля начала расслабляться и успокаиваться в моих руках.

Погасив свет, я уставился в окно, где зияла черная пустота ночи, осторожно укачивая девочку. Мне было так спокойно и тепло на душе, я поглаживал малую, целовал в затылок и кайфовал от этого. Нам не нужно было трахаться, чтобы постичь удовольствие на всех уровнях его проявления, достаточно тишины и ощущения тепла друг друга. От этой простой истины перехватывало дыхание.

Я закрыл глаза и не заметил, как заснул, несмотря на неудобную позу, насыщенный день и те скелеты в шкафу, которые так или иначе еще дадут о себе знать. Здесь и сейчас был я, была малая и та ниточка, что только-только появилась между нами, и которую я так боялся оборвать.