Верни нас

– Когда ты в последний раз ела? – перебил меня Глеб, присаживаясь на край кровати и недобро смотря на меня.

– Сегодня утром, – ответила ему. – Завтракала вместе с Матвеем…

– А вот Матвей сказал, что ты не ела, – не дал мне договорить бывший. – Сделала себе только чай.

– Я ела бутерброды, – вспомнила я, как делала их, пока звала Матвея на завтрак.

– Ты к ним не притронулась, – ответил Глеб. – И вчера Матвей тоже не видел, чтоб ты ела.

– Ты устроил допрос моему сыну? – возмутилась я, пытаясь вспомнить, когда ела в последний раз.

Кусок в горло действительно не лез с тех пор, как я вернулась от Оксаны домой. Я слишком нервничала, но… не могла же я и правда забыть банально поесть несколько дней?!

– Настя, – Глеб растёр ладонью лицо, до боли знакомым жестом. – Ты нас напугала с Матвеем. Хорошо, что клиника находилась неподалёку. Анна Андреевна, – он мотнул головой в сторону двери, показывая, что имеет в виду женщину-врача, – предположила истощение организма и уточнила про твой режим и не было ли в последнее время стрессовых ситуаций. Конечно же, в разговоре участвовал Матвей, желая помочь маме быстрее выздороветь.

Не было ли у меня стрессовых ситуаций… да ты и есть ходячая стрессовая ситуация, Глеб! Очень хотелось всё это ему высказать, но, раз ничего критичного со мной не случилось, то можно отправляться домой.

– Значит, я не умираю, – приняла я информацию, не желая ничего больше обсуждать и принимая сидячее положение. – Я хочу…

– Ты останешься здесь, – заявил мне Глеб.

– Что?... – достойно ответить мне помешал вернувшийся с доктором Матвей.

Сынуля гордо нёс два стаканчика, под присмотром Анны Андреевны.

– Тебе нужно это выпить, – важно просветил меня сын, протягивая стаканчик с лекарствами и второй, как оказалось, с водой.

– Вам нужно поспать, – поймав мой взгляд, пояснила врач.

– Послушайте, я не собираюсь здесь оставаться и тем более спать, мне нужно…

– Анастасия Сергеевна, – твёрдо перебила она моё желание отправиться домой. – Я настаиваю на том, чтобы вы остались под наблюдением хотя бы на сутки.

– Но я…

– Она останется, – Глеб поднялся на ноги, обращаясь к врачу. – Анна Андреевна, не оставите нас?

– Конечно, – кивнула она, направившись на выход.

– Мне не с кем оставить Матвея, – зашипела я на Глеба, продолжая сидеть с двумя стаканчиками в руках. – Я здесь не останусь.

– Глеб со мной посидит, – заверил меня сын. – Мы это уже обсудили, мам. Он знает мультик про собаку, которая спасла девочку! Ты знаешь такой?

– Обсудили, – повторила я за ним, чувствуя, как меня заполняет отчаяние. – Нет. Не знаю.

Они уже что-то обсуждают. Вместе. Без меня.

Глупо… я понимала, что это глупо, но душу затапливала необъяснимая ревность. Матвей – только мой. Так всегда было. А теперь… а теперь они с Глебом договорились, что будут смотреть мультик про собаку.

– Настя, – Глеб подошёл ко мне, протянув руку и подталкивая стаканчик со снотворным к моему рту. – Тебе нужно поспать. Завтра утром мы тебя навестим. Да, Матвей?

– Да, – согласился с ним сын. – Врачей надо слушаться, ты сама так всегда говоришь.

Поморщившись, я выпила лекарства.

– Горькое, да? – поинтересовался Матвей, вызвав у меня подобие улыбки.

– Очень, – соврала я. – Но что делать…

– Я тоже пью горькие лекарства, когда болею, – пожаловался Матвей Глебу, со страхом попросив меня: – Я не хочу, чтобы ты болела.

– Мой зайчик, – я потянулась к нему, обняв и прижав к себе. – Обещаю, что уже завтра перестану болеть.

– Только не целуй, – отвернулся он, когда я попыталась чмокнуть его в щёку, зашептав: – Глеб же смотрит!

– Действительно, что это я, – хмыкнула я, отпуская сына и зевая.

– Отдыхай, – действие снотворного не укрылось от бывшего.

Наблюдая, как он берёт Матвея за руку и как они выходят из палаты, я заснула.