Обещаю быть твоей

Я прохожу дальше. Помещение кухни кажется поистине огромным, как и гарнитур: двухкамерный большой холодильник, высокая под потолок мебель, бытовая техника в коричневом цвете. Дизайнер, кем бы он ни был, поработал на славу. Интерьер кухни заставляет меня открыть рот от восхищения, правда, я быстро понимаю, что сама бы не смогла долго здесь находиться.

Мне не хватает мелочей: скатерти на идеальной стеклянной поверхности стола, прихваток и полотенец на крючках, ярких предметов декора, который бы сделали эту холодную комнату живой. Уже потом я понимаю, что и гостиная точно такая же: лаконичная и минималистичная до ужаса и, вместе с тем, не живая.

— Ты живешь не здесь? — почему-то решаю спросить, потому что мне кажется это рациональным.

Помещение явно нежилое. Или же Богдан бывает дома так редко, что ему некогда обращать внимание на мелочи, создающие уют. 

— Я живу на работе, — он улыбается, но я вижу, что говорит вполне серьезно. — Бывают моменты, когда я совсем не возвращаюсь домой. Здесь в основном проживает прислуга: они приходят два раза в неделю на уборку и через день, чтобы приготовить еду.

— Ты не живешь дома, но приезжаешь, чтобы поесть?

— Каюсь, — он улыбается. — Приготовленная еда чаще оказывается в мусорке, чем в моем желудке.

— Ты сейчас голоден? Я собиралась болоньезе готовить, если ты не против, я могла бы…

— Буду только за, с обеда ничего не ел и ехал к тебе, чтобы ты меня накормила.

— Ты ехал только поэтому? — лукаво спрашиваю, получая наслаждение от нашего разговора.

Он позволяет мне отвлечься от тягостных мыслей, что периодически лезут в голову, от воспоминаний о поступке Игоря.

— Только ты можешь утолить мой голод, — двусмысленно произносит Богдан.

Следующий час я провожу у плиты, а он рядом со мной: помогает нарезать овощи и разливает по бокалам купленное вино. Мы много разговариваем и пьем вино. Богдан спрашивает, как идут дела с обстановкой моего салона, а я интересуюсь, сколько он потерял, уступив мне помещение по такой смешной цене.

Конечно, он не признается.

Только улыбается и бок о бок готовит со мной спагетти, помогает, расспрашивает, смотрит, когда мы едва слышно соприкасаемся бокалами. Когда все готово Богдан делает ко мне шаг, обхватывает рукой за талию и притягивает к себе. Моя грудь соприкасается с его торсом, взгляд устремлен на его губы. Я сглатываю и начинаю дрожать, когда Богдан рывком усаживает меня на столешницу кухни, когда целует. Касается губами моих, пробует, ласкает, осторожно уделяет внимание то верхней, то нижней. 

Потом мы срываемся. 

Его язык оказывается у меня во рту, а мои руки лихорадочно расстегивают пуговицы на его рубашке. Мы оба голодны, но о болоньезе забываем напрочь.