Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли

— Вторая группа победит, — сказал он.

— Вторая группа победит, — повторила я и прижалась головой к его груди.

Джесси обнял меня, и я погрузилась в состояние абсолютного блаженства. Глядя на солнце, которое теперь стояло высоко в небе, я прокручивала в голове начало нашей истории любви...

«Когда я ехала на ранчо «Гармония», то предполагала, что это изменит мою жизнь, но все было совсем не так, как я ожидала. Я рассчитывала либо исцелиться, либо умереть. Чего я точно не ждала, так это того, что встречу деревенского парня, который полностью перевернет мой мир...»

Глава 9

Джесси

Несколько дней спустя...

Я постукивал ногой по полу, ожидая, когда на подъездой дорожке покажется грузовик. Посмотрел на часыкак раз в тот момент, когда в поле зрения появился знакомый красный побитый «шевроле».

Я заставил себя встать на ноги. Это было не так просто, как казалось. Я был истощен, и все тело болело, но ничто не могло помешать мне встретить свою семью. Я подошел и распахнул главные двери ранчо, добравшись до крыльца как раз вовремя, чтобы встретить маму и сестер. Эмили и Люси понеслись прямо на меня, как двойной торнадо врезались с разбегу мне в ноги и едва не сбили. Я стиснул зубы от резкой боли в бедре, но обнял их в ответ.

Они крепко прижались ко мне, а затем Люси задрала голову, чтобы заглянуть мне в лицо, и сказала:

— Джесси, ты выглядишь не очень.

Я рассмеялся ее неизменной честности в оценке моего здоровья. Эмили хлопнула Люси по руке, а затем обняла меня уе осторожнее.

— Я так скучала, — прошептала Эмили.

— Я тоже скучал по тебе, крошка. — Я поцеловал ее в макушку.

Я отступил на шаг, когда подошла мама.

— Солнышко, — поздоровалась она и обняла меня. Последние пару недель выдались очень тяжелыми. Я держался как мог, но от маминых объятий на глазах навернулись слезы. Она погладила меня по спине, а затем отстранилась, чтобы осмотреть меня. По ее обеспокоенному выражению лица я понял, что она считает, будто выгляжу я паршиво.

— Я в порядке, честно, даже если по моему виду так не скажешь, — соврал я. — В конце месяца нас снова обследуют. Доктор Дункан сказал, что в крови уже должны появиться маркеры, указывающие на то, как организм реагирует на лечение.

— Это чересчур интенсивное лечение, — произнесла мама, покусывая губу.

— Да, интенсивное, но я справлюсь, — небрежно ответил я и жестом пригласил их войти в дом, чтобы сменить тему разговора. Ей ни к чему было знать о приступах глубокой тоски, которая с каждым днем накатывала все чаще, или о ночах, когда я боялся, что больше этого не выдержу. Я должен был быть сильным ради своей семьи. Они и так через многое прошли.

К тому же, сегодняшний день обещал быть веселым. Уже потеплело, и позже мы собирались устроить пикник. На ранчо были семейные выходные. Мама удалось отпроситься с работы, чтобы приехать. О большем я и мечтать не мог.

Я провел их по коридору в свою комнату. Мы прошли мимо комнаты Джун, но она была на конюшне, чистила Имбирчика вместе с Эммой. Это было одно из их любимых занятий «подружек навеки». И я знал, как сильно Джун любит проводить время с Эммой.

Видимо, я засмотрелся на дверь комнаты Джун на пару секунд дольше положенного, потому что мама многозначительно приподняла бровь, а я лишь рассмеялся, качая головой. Мы вошли в мою комнату, и мама сразу же направилась к стене, на которой висели мои рисунки. На многих был изображен сельский пейзаж с заднего крыльца, лошади в поле, Эмма и Крис, сидящие вместе в кинозале. Каким-то образом мне удалось передать в рисунках их непрекращающиеся подколы в адрес друг друга. Было несколько зарисовок рук медсестер, которые меняли капельницы и подавали мне лекарства, доктора Дункана, который изучал записи у моей кровати, Сьюзен с кувшином воды... и затем Джун, которая смотрела вдаль, держа в руках блокнот, а кончик ее платка развевался на легком техасском ветру.

Мама дольше всего стояла именно у этого рисунка, пока мои сестры выбежали через заднюю дверь, чтобы посмотреть на лошадей в загоне.

— Она красавица, — сказала мама, точно зная, кто изображен на портрете.

— Более чем, — ответил я и провел рукой по нарисованной карандашом щеке Джун. Я до сих пор чувствовал тепло ее кожи под кончиками пальцев. В груди что-то взорвалось — чувство, которого я никогда раньше не испытывал. — Она меня зацепила не на шутку, мам.

Она склонила голову на мое плечо.

— Я рада, что она у тебя есть, солнышко. Тебе нужно что-то светлое в жизни. — От этих слов у меня все сжалось внутри. Иногда по ночам я боялся, что даже если достигну ремиссии после испытаний, мне просто не хватит времени восстановиться настолько, чтобы играть в футбол за университет. Эти страхи затягивали меня в водоворот, поэтому я сосредоточился на дороге вперед и цеплялся за слепую веру в то, что справлюсь.

— Я тоже рад, что она у меня есть, — сказал я, вырываясь из паники. — Пойдем, я познакомлю тебя с Крисом. Джун и Эмма на конюшне, но они придут позже, чтобы познакомиться с вами.

Я вышел на крыльцо и, прикрикнув на «маленьких торнадо», повел их в гостиную, где они должны были познакомиться с Крисом. Он вскочил, как только мы вошли.

— Миссис Тейлор, очень рад знакомству, мэм, — сказал он и пожал маме руку. Я усмехнулся, глядя, как вежливо ведет себя мой друг-клоун. Эмили и Люси протиснулись мимо мамы, чтобы тоже пожать Крису руку.

Мы тусовались с Крисом и его родителями, пока Нини не позвала нас всех на пикник. Мои сестры тут же переоделись в купальники и запрыгнули в бассейн. Сайлас подошел с мальчиком, который, вероятно, был его младшим братом лет десяти.

— Как дела, приятель? — спросил я, пока мама разговаривала с пастором Ноэлем и Мишель у костра.

Сайлас положил руку брату на плечо. Сам он был худым, носил очки и обожал компьютерные игры. Брат же, хотя и походил на него внешне, был его полной противоположностью.

— Это Ричи, он играет в футбол и мечтает стать квотербеком. Я рассказал ему о тебе, и он очень хотел познакомиться.

— Привет, Ричи, — сказал я. — Значит, хочешь стать квотербеком, да?

— Сайлас сказал, что ты поступишь в Техасский университет и будешь играть за «Лонгхорнс»? — спросил он.

— Таков план, — подтвердил я, отказываясь даже рассматривать любой другой вариант. Это был счастливый день. Хороший день. Семейный день. И я собирался сосредоточиться исключительно на этом.

— Я тоже буду играть за «Лонгхорнс», — заявил Ричи, пока я перебрасывал мяч из одной руки в другую.

Я улыбнулся, видя его уверенность. В детстве я был таким же. Черт, да и сейчас по большей части такой же.

— Тогда покажи, на что ты способен, малой. — Я отошел на несколько шагов и жестом показал ему встать подальше ото всех. Ричи ждал моего броска. Мне пришлось стиснуть зубы, когда даже от легкого броска плечо пронзила настолько сильная боль, что на лбу выступил пот. Но Ричи поймал мяч, и я крикнул:

— Хороший прием, малой! — Я хлопнул в ладоши. — Теперь бросай мне. — Ричи сделал бросок, и, несмотря на боль, разрывавшую мою руку, я снова бросил мяч. Я был в своей стихии.

Мы тренировались с парнем целый час, пока мама не позвала его поесть. Я ужасно скучал по броскам, но, учитывая боль в плече, сделать перерыв было бы кстати. Завтра я, скорее всего, поплачусь за это, но в тот момент мне было абсолютно плевать.

Легкие аплодисменты заставили меня оглянуться через плечо. Джун вернулась с конюшни и все это время наблюдала за мной.

— Ты что, стояла там и любовалась моей задницей, Джунбаг? — сказал я и засмеялся, когда ее лицо покраснело.

Она подошла ко мне, указывая на мою улыбку.

— Ты — ходячая проблема, Джесси, честное слово.

Когда она наконец подошла ко мне, я положил свои уставшие руки ей на плечи, все еще сжимая футбольный мяч в левой руке. Джун закатила глаза.