Приличной женщине нельзя...

...делать татуировки

Говорят, после тридцати уже всю ночь не позажигаешь. Возраст, работа, недостаток витаминов — и накопившаяся за жизнь усталость срубает, едва расправишь крылья.

Ой, не знаю.

Мне кажется, я после рождения Машки так до конца и не выспалась — однако, новогодняя вечеринка оказалась такой заводной, что очнулась я только когда в окна коттеджа стал просачиваться серый рассвет, делая мир разноцветных огней, безумной музыки и жарких поцелуев плоским и скучным. Совсем не похожим на волшебный карнавал, каким он был все это время.

— Устала? — спросил Демьян, когда я зевнула в третий раз за пять минут.

Я сидела у него на коленях, пока мы курили кальян, болтали о современной музыке и одним глазом смотрели остатки того самого «Голубого огонька», ради которого я собиралась пропустить все веселье.

Ладонь Демьяна лежала у меня на бедре под платьем, согревая и волнуя одновременно, но дальше не двигалась. Выдержанный какой юноша, а!

Выяснилось, что моя любимая песня последнего года, преследовавшая меня во всех сборниках и рекомендациях — это Xolidayboy, вполне популярный у моей нынешней компании. Я даже не думала, что ему тоже едва за двадцать… Оказывается, не так уж я и далека от них?

— Немножко устала… — шепнула я Демону на ухо, обняв на мгновение губами колечко в мочке. — Пойдем спать? — Куда? — удивилась я.

Дом был забит под завязку, и даже в той самой комнате с одеждой уже кто-то спал, укрывшись чужой шубой. Мы проверили.

— Ко мне. Я тут через два дома живу.

На улице я сощурилась на бледное январское солнце, приветствуя первый день нового года. Все обычно надеются, что он будет лучше старого, но не всегда это желание сбывается. Однако то, как я его встретила — воистину стоило многого. Даже если это будет самый паршивый год в хит-параде последних пяти лет.

Демьян захлопнул за нами дверь и нагнал меня у высокого сугроба на обочине, который я не знала, как перепрыгнуть. С утра по улице уже проехал грейдер, расчистив дорожки и нагромоздив горы снега на подъездах к домам.

— Я тебя испачкал, — засмеялся Демьян, подавая мне руку и помогая выбраться.

Поймав меня на той стороне сугроба, он на мгновение прижал меня к себе и провел пальцами по моей щеке. А потом показал остатки своего сияющего лавандового хайлайтера, который я обтерла собой с его скул.

— Надеюсь, у тебя можно умыться… — пробормотала я и вдруг спохватилась: — Стой, а у тебя… — Родителей дома нет. Отец в Эмиратах работает, а мать на праздники умотала к нему, — понятливо пояснил Демьян. — Мы будем совершенно одни, не бойся. — Я и не боюсь, — соврала я.

Прямо скажем, именно сейчас я не готова была знакомиться с его родственниками и объяснять, что вовсе не совращаю невинного мальчика. Невинный мальчик хмыкнул, но комментировать не стал. Он вышел на середину дороги, запрокинул голову к серому небу с которого сыпались мелкие снежинки, и распахнул руки, словно пытаясь обнять весь мир.

— Это был офигенный Новый Год! — сообщил он небу и засмеялся.

Красиво, конечно, но он же раздетый!

— Ты не замерзнешь? — забеспокоилась я.

Все-таки мороз слегка покусывал за щеки, даже мне в дубленке, но без шапки было зябко, а он вообще в одном пиджаке на голое тело.

— Нет, у меня шарфик есть, видишь? — он дурашливо подергал за концы мой шарф, с которым не расставался всю ночь. — Так и будешь в нем ходить? — Так и буду… — Демьян свернул с дорожки к одному из коттеджей напротив, набрал код на электронном замке и распахнул дверь — Кофе или спать?

Он поймал меня в объятья прямо в дверях и очень обещающе поцеловал, чтобы выбирать было приятнее.

— Я старая больная женщина… — проговорила я, ведя пальцами по его груди, горячей, как печка. И правда не замерз. — Кофе — это, конечно, отлично, но… — Так… Держи, — он потащил меня на второй этаж по деревянной лестнице, попутно выуживая из одного шкафа полотенце, а из другого — длинную футболку, и втолкнул в просторную светлую спальню. — Душ твой, не стесняйся.

Я себя, конечно, здорово переоценила — под горячими расслабляющими струями душа меня растащило окончательно, и глаза я приоткрывала, только чтобы нашарить кран и сделать воду попрохладней, иначе я бы прям там сползла по стеночке и захрапела.

Демьян поймал меня на выходе из душа, поцеловал в губы и направил в сторону чего-то мягкого, горизонтального и обладающего признаками подушки и одеяла. Наверное, кровати. И, судя по шуму воды, нагнавшему меня уже в глубинах сонной одури, тоже ушел в душ.

Через некоторое время сквозь сон я почувствовала, как ко мне скользнуло чье-то горячее обнаженное тело.

— Спишь?.. — шепотом спросил Демьян, но я только промычала что-то нечленораздельное.

Он обнял меня, прижимаясь всем телом, коснулся горячим дыханием виска, провел губами по скуле. Его руки нежно погладили мою спину, спускаясь ниже, ниже, на бедра, еще ниже и потом вернулись обратно, задирая футболку. Кончики пальцев принялись рисовать узоры на коже живота, ласковый шепот напоминал шум моря, под который так сладко спится…

Мне очень хотелось поласкать его в ответ, но все, что я могла — лишь прижаться ближе, позволив стащить с себя футболку, и потереться всем телом о него.

Ощущения были странно-нереальные — я словно попала в какой-то другой мир, где все пространство растягивалось как сливочная карамель, пахло свежестью и Демьяном — и то укутывало меня в себя целиком, то покачивало, как на волнах.

В какой-то момент я нырнула в глубокую темноту, в которой не могла уже даже гладить его по плечам, но могла ощущать его ласки. Горячие ладони оглаживали меня всю целиком — медленно, нежно, ни на чем не настаивая, и это было такое блаженство, что я застонала сквозь сон и почувствовала медленный поцелуй на губах.

А дальше уже ничего не запомнила, потому что провалилась в сон окончательно.

Проснулась я, по ощущениям, через несколько часов. За окном еще было достаточно светло, так что спала, выходит, не так уж и долго, первый день года еще не успел кончиться. Во сне я намотала все одеяло на себя, так что Демьяну пришлось обойтись тонким покрывалом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍