Жесткий рок

– Есть хочешь? – интересуется мой спутник, не отвлекаясь от дороги.

Складываю руки на коленях и ровно отвечаю:

– Я бы не отказалась перекусить, спасибо.

– Какое-то особое место или тебе пофиг?

– Мне пофиг.

Даю господину Наумову повод удивить меня выбором места. До Центра путь не близкий, ведь именно туда он направляется. Всю дорогу мы привычно молчим. Откидываю голову на сидение и смотрю в окно, где вот-вот пойдет дождь. Из динамиков льется приятная музыка, что снова удивляет меня. Я была уверена, что он слушает Sex Pistols, не меньше. Хочу спросить его об этом, но не решаюсь. Боюсь увидеть насмешливый взгляд и почувствовать себя глупой.

Помогать мне выйти из машины Антон и не думает. Он такой со всеми или только со мной? Садимся за столик в маленьком уютном кафе. Бес не берет меню, очевидно он хорошо с ним знаком. Я же пристально изучаю позиции. Чтобы как-то прервать затянувшуюся паузу в разговоре, бросаю на него взгляд поверх меню и спрашиваю:

– Посоветуешь что-нибудь?

Он внимательно на меня смотрит, а потом говорит:

– Я вегетарианец.

Здесь следует короткая пауза.

– О… – говорю я и возвращаюсь к изучению меню.

Комментарий довольно скупой, но я не собираюсь забрасывать его вопросами по этому поводу. Не тогда, когда он изучает меня этими своими глазами, словно решая, что же все-таки со мной делать.

Его поведение мне не нравится.

Я чувствую себя неловко. И еще уязвимо. Оглашаю официанту свой выбор – медальоны из свинины и овощное пюре. Антон берет лишь воду. Это слегка меня шокирует. Что с этим человеком не так?! Он ведь сам предложил поесть.

Как только официант уходит, я не выдерживаю и спрашиваю, глядя ему в глаза:

– Вода? Серьезно?

Он пожимает плечом, откидывается на спинку стула и просто поясняет:

– У них нет вегетарианского меню.

– Тогда зачем мы сюда пришли?! – изумляюсь я.

– Ты хотела есть, – бросает он, скучающим взглядом осматривая помещение.

С меня хватит! Я была в высшей степени терпелива. Но подобной хе*ни я не прощу ему даже за пятьдесят оргазмов в туалете. Если он хочет вести себя как скотина, то я буду вести себя как сука.

Ставлю локти на стол, презрев правила этикета, и кладу подбородок на сцепленные пальцы.

– Так ты питаешься всякими там корешками? – спрашиваю, наигранно вскинув брови.

– У меня довольно разнообразное меню, – уклончиво сообщает он.

– О… вроде сои и листиков салата?

– Если тебе интересно, можешь погуглить, – бросает Бес.

– Я лишь хотела поддержать беседу. На самом деле мне срать, чем ты питаешься, – сообщаю я, с удовлетворением отмечая, как сощурились его глаза.

Ага, засранец, игры кончились.

– Как прошел концерт на прошлой неделе? – любезно осведомляюсь я.

Наумов уже понял, что я готовлю какой-то гадкий комментарий, поэтому не торопится с ответом.

– Было довольно много людей несмотря на то, что альбом новый, – медленно говорит он.

– Я-я-я-сненько, – тяну в ответ. – Я вообще у вас только пару песен знаю.

– Ты говорила, что тебе понравился новый альбом, – нагло улыбается он.

– Мало ли что я говорила, – не менее нагло отвечаю я.

– В день нашего знакомства на тебе была фанатская толстовка, – напоминает Наумов.

Вот это да! Мы умеем говорить больше двух слов подряд!

В ответ на его замечание решаю ничего не отвечать. Вот так просто. Неподдерживаемый мною диалог быстро умирает. Но теперь у меня появился новый девиз, и это значительно упрощает ситуацию. Я озвучивала его выше – «НАСРАТЬ».

Официант подает мой мясной белковый ужин, и я принимаюсь за него со всем непочтением к вегетарианцам, на которое способна.

Во-первых, вслух отмечаю, что мясо очень мягкое.

Во-вторых, сообщаю, что люблю говядину, но только не в стейках. Также, мне очень нравится птица, особенно утка, хоть она и жирновата. Выходит, мне почти все мясо нравится? Разумеется, кроме баранины. И то, что это стопроцентный монолог, меня не смущает. Я совершенно точно больше никогда не пойду с ним «на свидание». Этот вечер действительно станет нашим последним.

Наумов смотрит на меня со смесью веселья и удивления, но все это уже не имеет значения, потому что я вызвала такси. Покончив с сытным ужином, спрашиваю:

– Ты заплатишь или мне?

Вопрос мог бы быть неловким, но не для меня сегодняшней. Сегодняшняя «я» – это образец дурного тона и невоспитанности. Идеологическая сестра-близнец Антона «Беса» Наумова.

Он хмурится и говорит:

– Что за тупой вопрос?

– Это значит, ты? – уточняю, не обращая внимания на его грубость.