Соломон. Забытая нежность

Будто ожидал от меня какого-то подвоха, словно я была диковинный зверек. Но я совершенно спокойно и адекватно воспринимала действительность. Да, очень сильно болело в груди, я только и думала о том, как выпутываться из всей этой ситуации с минимальными для нас с Машей потерями. Но выход был. И я обязательно его найду. 

Мне ничего не оставалось, как отправиться следом за ними, оставаться в доме одной не хотелось. На улице уже почти стемнело. Мы спустились к небольшой пристани и забрали рыбу. Улов был небогатым. Быстрее всего пожарить рыбу на улице, на огне. Но я как представила, что снова увижу искры и языки пламени, меня передернуло от ужаса и отбило весь аппетит. Не уверена, что смогу съесть хоть кусочек рыбы, даже маленький. Как вспомню, что мать и отец сгорели заживо, холодом пробирает до дрожи. Наверное, я только сейчас спустя несколько дней начала осознавать масштабы трагедии… 

– Игорь... Пожалуйста… Давайте я пожарю рыбу на электрической плитке? 

Пока я ещё не отошла от всех событий и остро реагировала на любые воспоминания о пожаре. Я даже не уверена, смогу ли ещё вернуться туда, где прожила всю свою жизнь и где она едва не оборвалась. Стояла сегодня в пепле, и слезы наворачивались на глаза. Но я не плакала. Я запретила себе об этом переживать. Просто ходила попрощаться с домом и некогда любимыми вещами. 

– Аня? – он наклонился к ведерку, а потом взглянул на меня встревоженно. – Тебе нехорошо? – в его голосе промелькнули беспокойные нотки. 

– Нет, дело в другом. Огонь и... – я осеклась, с ужасом представляя, что снова могла бы пережить тот кошмар. – Рыбу я сама с Машей приготовлю, – с моими повязками на руках готовить одной было немного проблематично. Но с Машиной помощью вполне посильная задача. 

Удивительно, как я ещё оставалась в трезвом уме, наверное, потому что моя маленькая сестра держала меня в этом мире, как ориентир. Это было единственное логичное объяснение, почему я не впадала в отчаяние и уныние. Все воспринималось будто сквозь какую-то призму или туман, а сейчас он начал понемногу рассеиваться, и я понимала, что у нас с Машей ничего не осталось. Меня пугали перемены и неизвестность. 

– Хорошо, – он тяжело вздохнул, подмигнул Маше, поднял ведро, и мы направились по крутым ступеням наверх. 

Вечерами в нашем посёлке было тихо, лишь разносился шелест листвы с деревьев и пение птиц, летом стрекотали кузнечики и сверчки. И только зимой будто бы все вымирало в этом месте и становилось безжизненным. 

Мы вернулись в дом, Игорь остался на улице и почистил рыбу, даже посолил, нам с Машей оставалось только уложить ее на сковороду и следить, чтобы не пригорела. Дело совсем маленькое. После ужина я, как смогла, помогла убрать грязную посуду. Игорь выделил мне и Маше самую просторную комнату. У моей сестры появился большой красивый медведь. Маша объяснила мне, что очень переживала за меня, отказывалась засыпать, привыкла, что я всегда была рядом, а дядя Игорь купил ей вымышленного друга, который теперь охранял ее сон. Она заявила, что он будет спать с нами, и назвала его в честь любимого героя из сказки «Старик Хоттабыч», которую я часто читала ей на ночь – Волькой. Рассказала, чем они занимались с Игорем эти дни и, наконец, заснула.

Я улыбнулась, глядя на маленькую спящую Машу, и снова поймала себя на мысли, что все невзгоды пережила бы ещё хоть триста раз, зная, что с сестрой все хорошо. Ради нее я пыталась улыбаться, когда внутри была огромная чёрная дыра, и царила беспросветность. Но все это временно. Я обязательно приду в себя и выберусь на свет. Потому что нужно было жить дальше и идти вперед. Столько всего интересного ждало нас с сестрой! Мечты никуда не делись. Просто теперь требовалось несколько больше времени и усилий для их осуществления.