Сьюзен Льюис - Месть

Кирстен рано ушла из офиса, предупредив, что хочет поработать дома. Уходя, она, как всегда, бодро улыбалась, а потому никто из сотрудников не догадывался, как тяжело было у нее на душе. Она изо всех сил старалась не думать о том, что полюбила их, стала считать их своей семьей, что ей будет не хватать их и дни ее станут невыносимо пустыми без их шуток и поддержки.

Кирстен добралась до дома, едва сдерживая слезы, но закрыв за собой дверь, сломалась окончательно. Казалось, что всякий раз, когда Кирстен была близка к достижению цели, жестокая судьба подстерегала ее, чтобы разрушить все, чего она достигла. Ее поступки неправильно истолковывались, на нее клеветали и заставляли чувствовать себя отверженной. Не считая себя безгрешной, Кирстен никогда не стремилась причинить кому-нибудь зло, как это проделывала с ней Диллис Фишер, которая никогда не показывала своего лица, но, пользуясь властью, сосредоточенной в ее руках, наносила удар в самое сердце.

Не снимая пальто, Кирстен прошла в гостиную и взяла в руки фотографию Пола. Вглядываясь в его улыбающееся лицо, доброе и чуть насмешливое, она поняла, что несмотря ни на что, никогда не пожалеет о годах, проведенных с ним. Кирстен очень хотелось, чтобы он был сейчас рядом и помог ей справиться с тем, что, как она понимала, станет еще одним переломом в ее жизни. В ней нарастало чувство обиды. Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал, что ей придется столкнуться с отчуждением и даже враждебностью съемочной группы, с непонятным поведением Лоренса, с флиртом, который он завел с другой женщиной, с ужасным подозрением, что она причастна к убийству этой женщины, Кирстен не поверила бы. Она обнаружила в себе скрытые силы, о существовании которых не подозревала, и, как могла, справлялась со всем этим. Но сейчас Кирстен чувствовала, что силы покидают ее, исчезая словно в страшной пропасти, поглощающей все, чем она дорожила: работу, друзей и любовь к Лоренсу.

Ей отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить. Больше всего, конечно, с Лоренсом, но разве это возможно? Он наверняка горько раскаивается в том, что пригласил ее работать. Его последний фильм обернулся неудачей, не став «кассовым», и он не мог позволить себе еще одного провала. Каким безумием было надеяться, что они смогут противостоять Диллис Фишер, но разве это беспокоило сейчас Лоренса? Может, он неуверен, что Кирстен непричастна к смерти Анны? Отчаяние и гнев овладели Кирстен и она обхватила голову руками. Только безумец мог заподозрить ее в этом, но думать о том, что в ней сомневается Лоренс, было невыносимо.

Она хотела было позвонить Элен, но после возвращения из Нового Орлеана они почти не виделись. У Кирстен защемило сердце. Она была так занята, что не могла выкроить время для встречи с Элен, хотя и знала о ее проблемах с Дэрмотом. Презрение Кирстен к этому типу было так велико, что она не находила в себе сил обсуждать с Элен эти проблемы. Поэтому теперь она не могла рассчитывать на сочувствие Элен.

Закрыв лицо руками, она повернулась к стене и зарыдала. Страшась одиночества, устав от борьбы, Кирстен знала, что все это неизбежно и не в ее силах противостоять этому.

Внезапно она подумала о Джейн, застенчивой, не уверенной в себе маленькой Джейн, которая так храбро предложила ей однажды свою помощь. При воспоминании о словах Джейн на сердце у Кирстен потеплело. Но она не хотела обременять Джейн своими проблемами, особенно потому, что девушка находится рядом с Лоренсом. Да и чем могла помочь Джейн? Ей следует самой пересмотреть свою жизнь, разобраться во всем и решить, что делать. Прежде всего надо поговорить с Лоренсом. Необходимо расторгнуть их партнерское соглашение, привести в порядок финансовые вопросы и передать дела новому режиссеру-постановщику. Кирстен охватил страх при мысли о том, что ей предстоит.

— То, что ты делаешь, Дэрмот, не имеет никакого оправдания, это глупо и, в сущности, достойно жалости. Я не хочу даже говорить об этом, — сказала Элен, взяв телефонный аппарат и перетащив его на диван.

— Хорошо. Давай побеседуем о чем-нибудь другом, — сказал он. — Позволь мне прийти к тебе.

— Я уже сказала тебе: нет, я не желаю видеть тебя.

— Надеюсь, ты больше не считаешь меня причастным к тому, что произошло в Новом Орлеане? — неуверенно спросил он.

— Откровенно говоря, Дэрмот, я теперь думаю только о том, что ты делаешь с репутацией Кирстен, я уж не упоминаю о ее жизни — все это отвратительно и, так трагично…

— Элен! Ты же знаешь, что не я пищу эти статьи. Диллис Фишер публикует их под моей фамилией.

— А ты ей позволяешь! Бога ради, Дэрмот, неужели у тебя не хватает мужества противостоять ей?

— Будь на ее месте кто-нибудь другой, у меня хватило бы мужества! — воскликнул Кемпбел. — Но не полагаешь же ты, что я пожалею Кирстен Мередит, если она получила все — в том числе и тебя? Скажи, неужели ты и впрямь веришь, что она вспомнит о тебе, когда заарканит Лоренса и взберется наверх? Она о тебе сразу забудет. С чем ты тогда останешься?

— Ты же ее совсем не знаешь! — горячо возразила Элен, потянувшись за сигаретой. — Кирстен не такая, Дэрмот, и именно поэтому меня особенно раздражает то, что ты говоришь. Поверь, как только дело о клевете будет рассмотрено в суде, ты потеряешь все, ты и твоя Диллис Фишер, а не я. И не Кирстен, потому что она никого не убивала.

— А вот Диллис Фишер твердо уверена, что это ее рук дело. Она даже утверждает, что может доказать это…

— Не вешай мне лапшу на уши! — презрительно воскликнула Элен. — Как, черт возьми, она это сделает, если даже новоорлеанская полиция не нашла никаких доказательств убийства?

— Не знаю, — признался Кемпбел. — Просто она говорит, что сможет доказать это. А когда Диллис что-то утверждает, то, уж поверь мне, она не отступится, и не будь у нее доказательств, она не стала бы поднимать такой шум в газетах. А Кирстен сыграла ей на руку, возбудив судебный иск, потому что это прямой путь к пересмотру дела о смерти при невыясненных обстоятельствах.

— Но почему ты позволяешь Диллис раздувать все это?

— Ты с ума сошла? Я потеряю все, если пойду против нее, и многое выиграю, если не сделаю этого.

— Ты в этом уверен? Ты подумал, что будет с тобой, если у Диллис ничего не выйдет?

— У таких, как Диллис, всегда все получается, — заявил Кемпбел. — Я же сказал, она не стала бы рисковать, если бы не была уверена в своей победе.

— Ну что ж, Дэрмот, пока ты на стороне Диллис, между нами не может быть ничего общего. Я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты преследуешь мою лучшую подругу. Получается так, будто я сама принимаю в этом участие.