Юна-Мари Паркер - Под покровом тайны

– Скажи, о чем ты думаешь! – настоятельно потребовал он, наклонившись и сосредоточив на ней всю силу своих пронизывающих глаз, как будто она была маленькой мошкой, которую разглядывали под микроскопом.

Джесика посмотрела на него, теряясь и трепеща под его властным взглядом.

– Я думаю… – начала она и откашлялась. – Мне кажется, что я влюблена в твою музыку… но не в тебя. – Последние слова она произнесла почти шепотом.

Бернард понимающе кивнул.

– Как иногда некоторые влюбляются в героя, которого играет актер, но не в самого актера, – сказал он.

Джесика ухватилась за это объяснение. Оно совершенно точно характеризовало ее чувства.

– Верно. Именно так случилось со мной. Слушая твою музыку, я уношусь в другие миры…

– В этом нет ничего удивительного, – прервал ее Бернард. – То же самое было с моей женой. Она обожала мою музыку, но не переносила меня и мой образ жизни. Музыка – очень опасное и могущественное творение, Джесика, как ты сама могла в этом убедиться. Она способна воздействовать на чувства людей, как ничто иное на земле, потому что говорит на языке души. Ты заметила, как музыка влияет на настроение людей? В одном случае они готовы вскочить и танцевать, а в другом – плачут. Музыка, которую сочиняю я, действует на эмоции, на саму душу. Именно это произошло с тобой, Джесика. Музыка уносила тебя от реальной жизни, а когда она кончалась, все оказывалось совсем иным, нежели ты представляла.

По щекам Джесики текли крупные слезы. Он оказался мудрым, его слова попали в самую точку. Будучи очень эмоциональной личностью, она под влиянием музыки приписывала ее создателю всю красоту и страстность, которую тот вкладывал в свое творение, не задумываясь о том, каков же на самом деле этот человек. Джесика опустила голову, чувствуя себя ребенком, который, повзрослев, вдруг понял, что Сайта-Клауса на самом деле не существует.

– Вот почему я не просил тебя выйти за меня замуж, – услышала она голос Бернарда. – Когда от меня ушла жена, я понял, что не гожусь для брака. Рано или поздно женщины устают от моего образа жизни. Как говорил Шекспир, музыка питает любовь, но, к сожалению, женщине недостаточно одной романтики. Им необходима более прочная основа в повседневной жизни. – Он криво улыбнулся и погладил ее плечо. – Маленькая Джесика очень романтичная натура, – прошептал он. – Именно для таких женщин я и пишу свою музыку. На прозаичных людей она не действует.

Джесика внимательно посмотрела на него. Слезы на ее бронзовых щеках высохли, оставив еле заметные бороздки.

– Ты знал заранее, что так случится?

– Я надеялся, что этого не произойдет, – искренне сказал Бернард, продолжая задумчиво смотреть на нее. – Но когда мы начали вместе гастролировать, я понял: нам не избежать роковых последствий. Жизнь на чемоданах далека от романтики. Я очень хорошо это знаю.

– Дело вовсе не в переездах, – возразила Джесика. – Просто ты стал… совсем другим человеком по сравнению с тем, кого я встретила в Лондоне. Мне кажется, я совершенно не знаю тебя теперь.

– Ты никогда не знала меня, Джесика. В этом-то все и дело. У тебя было слишком мало времени. Ты полагала, что уезжаешь с человеком, который соответствует образу, возникшему в твоем воображении под влиянием музыки. Когда же ты поняла, каков я на самом деле, у тебя сложилось совсем иное впечатление. Ни один мужчина не может быть таким, каким его представляет женщина – в своих грезах.

Джесика удивленно покачала головой: Бернард понимал и выражал ее мысли лучше, чем она сама могла бы сделать это.

– Я не знаю, что мне делать, – удрученно сказала она.

– Можешь остаться или уехать домой, – мягко ответил он. – Все зависит от тебя. Но запомни: если останешься, тебе придется смириться с моим образом жизни и с моим характером. Я не могу ради тебя все время изображать романтического героя. Моя работа – сочинять музыку, совершать турне с концертами. Это напряженная работа, тяжелые будни. Для романтики остается мало места.

– А в постели… – Джесика запнулась, с болью отведя глаза. – Ты был страстным, когда мы впервые встретились, и говорил, что любишь меня. Неужели ты притворялся тогда?

Он положил ее руку между своих сильных ладоней и начал нежно поглаживать тонкие пальцы.

– Я такой же мужчина, как и все, Джесика. Конечно, я влюбился в тебя и делал все, чтобы мы оказались в постели. Это было великолепно, поверь мне, и я испытывал такое же наслаждение, как, надеюсь, и ты, но… Мужчины отличаются от женщин, дорогая. Покорив женщину и достигнув своей цели… что им остается, кроме как повторять и повторять одно и то же, пока не надоест?

Джесика вскинула голову и сердито посмотрела на него, намереваясь возразить, но Бернард остановил ее взглядом, прежде чем она успела что-либо сказать.

– Отношения между людьми должны основываться на реальности, – продолжил он. – Это не симфония и не опера, а настоящая жизнь. – Он сделал ударение на последнем слове, как бы пытаясь развеять грезы, которые завладели ею, заслоняя истинное положение вещей.

– Понимаю, – медленно произнесла она.

– Подумай об этом еще раз. Не надо спешить с принятием решения. Ты можешь продолжать жить со мной, как прежде, или уехать, если придешь к выводу, что реальность слишком неприятна и мучительна для тебя. – Он говорил без всякого сожаления, как будто просто устанавливал правила игры и был совершенно удовлетворен ими.

Джесика предполагала, что ей будет трудно покинуть остров, и сейчас, когда она упаковывала чемоданы, холодное и мрачное чувство, словно черная тень, угнетало ее. Закончился еще один период ее жизни, полный необычайной любви, радости и больших надежд на будущее. Был полдень, а ее лайнер улетал в половине шестого. С высохшими глазами и почти ничего не чувствуя, она машинально укладывала одежду и обувь, словно сомнамбула. Вилла была объята тишиной знойного полдня. Бернард работал в музыкальной комнате.

Смирившись с тем, что все кончено, Джесика спокойно застегнула чемоданы и в последний раз вышла на террасу. Ей захотелось еще раз взглянуть на великолепный залив, чтобы навсегда запечатлеть в памяти его аквамариновые воды и буйную прибрежную растительность.

Тишину нарушал только громкий стрекот цикад в густой траве. Испытывая легкость, оттого что скоро все кончится, Джесика наклонилась над парапетом и посмотрела вниз, где волны мягко накатывались на берег. В этот момент она услышала музыку Бернарда. Он будто решил воскресить в ее памяти счастливые моменты их жизни, пробуждая ее чувства и заставляя волноваться, проникая в самую глубину души. Джесика прижималась к теплым камням, чувствуя успокоение. Подняв голову, она взглянула на голубое небо, затем закрыла глаза, испытывая головокружение, а музыка продолжала тревожить душу и терзать ее сердце. Джесика быстро пересекла террасу и вошла сквозь стеклянные двери в комнату. Бернард сидел за роялем и играл свой последний концерт. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, а пальцы порхали над клавишами.