Ник Коулридж - Смертельные друзья

– А как же! Пыталась выведать у них, зачем ты им понадобился, но они не раскололись.

– А что потом?

– А ничего. Я поехала тебя предупредить. Говард наябедничал им про «БМВ», который окрестил «похищенной собственностью». Сержант Кроу сказал, что тебя объявят в розыск. Теперь каждый полицейский в стране будет тебя искать.

«Спасибочки, Говард Тренч», – мысленно вздохнул я.

За окном разразился ливень, струи забарабанили по карнизам.

– Кроме того, они хотят поставить телефон в машине на прослушивание. Так что, если ты будешь с него звонить, тебя моментально засекут.

– Значит, если бы ты мне позвонила завтра…

– Тебя схватили бы через десяток минут. Если не раньше.

– Кошмар! Меня просто загнали в капкан. Я хотел поехать завтра с Кэзи к отцу, но боюсь, они засекут машину.

– А ты мою возьми. Я уже говорила тебе однажды, что никому не интересен допотопный «Воксхолл».

– Благородный жест, но ведь тебе машина самой утром понадобится. Как ты собираешься добираться на работу?

– А я не собираюсь. Я наконец набралась смелости уволиться.

– Да что ты! И как прореагировал на это Тренч?

– Он еще ничего не знает. Я оставила конвертик на рабочем столе. Внутри записка: «Извините, но вы слишком большой зануда. Сузи».

– Очень смело. Интересно, сколько раз тебе хотелось бросить мне в лицо эти слова?

– Довольно много. Но я всегда смирялась.

Я лежал, вытянувшись на диване, и следил глазами, как Сузи зажигает сигарету и затягивается. Теперь, когда мы уже не были сослуживцами, она казалась мне совершенно иной. Она выглядела усталой, но все равно очень привлекательной.

– Я и не знал, что ты куришь.

– Да я практически не курю, только когда очень нервничаю или, наоборот, пребываю в приятно возбужденном состоянии.

– А сейчас у тебя какое состояние?

– Приятно возвышенное. Освободившись от Тренча, я чувствую себя так, словно выкупалась в семи водах или сбросила старое надоевшее пальто, в котором отходила десять сезонов. Это – свобода.

– Кстати, насчет пальто. Ты ведь наверняка не взяла с собой никакой одежды.

– Совсем никакой. Даже зубной щетки.

– Как раз щетку я могу тебе дать. А в ванной я заметил симпатичный фланелевый халатик. Можешь воспользоваться, если хочешь.

Мы поднялись наверх, достали простыни, и я помог Сузи постелить постель. В ее комнате были веселенькие зеленые обои с красными фуксиями и кровать тридцатых годов. Мы стояли по обеим сторонам кровати, расправляя простыню.

– Не боишься тут остаться одной? – спросил я, целуя ее на сон грядущий.

– Нет, – беззаботно ответила она. – А если замерзну или почувствую себя одинокой, приду под бочок к Кэзи. Спокойной ночи, Кит.

21

Кэзи проснулась в половине седьмого и сразу пробралась ко мне в спальню. Она всегда рано просыпается в незнакомом месте. Я обрадовался ей – после треволнений вчерашнего вечера так приятно было обнять дочурку.

Я раздвинул занавески, и в глаза мне ударило яркое солнце. Буря улеглась еще ночью. Под окном стоял омытый ливнем «Воксхолл» Сузи. Утром он казался таким маленьким и жалким. Я проинспектировал содержимое кладовки и обнаружил коробку с увядшими пакетиками ромашкового чая и несколько жестянок с анчоусами. Итак, на завтрак у нас были тосты с анчоусами и суп с бычьим хвостом.

Разбуженная звоном посуды на кухне, вошла Сузи во фланелевом халате.

– Восемь пятнадцать, – удовлетворенно провозгласила она. – Теперь каждую секунду Тренч может увидеть мое послание.

После завтрака мы позаимствовали в чулане ботинки и шляпы от солнца и пошли гулять в поле. Опять стоял погожий летний денек, поле пестрело цветами, умытыми дождем. Мы шли по ложбине, по сторонам которой росли деревья. Кэзи бежала впереди, подбегая к нам с горстью головок одуванчиков или другими трофеями. Часа полтора мы гуляли, не встретив ни одного живого существа, не считая зайцев, которые выпрыгивали у нас прямо из-под ног и, петляя, скрывались в зарослях крапивы. Вдоль кромки рощи выхаживали фазаны.

– Знаешь, – сказал я Сузи, когда Кэзи опять убежала далеко вперед – я все думаю над этим письмом с угрозами, которые получила Салли. Над фразой: «Твой отец задает слишком много вопросов. Мы знаем, с кем он разговаривал». Как они могли это узнать? Сузи нахмурила брови.

– Сказал кто-нибудь.

– То есть им напел кто-то из тех, с кем я говорил?

– Скорей всего так.

– Ну вот, здесь и собака зарыта. Кто мог это сделать? Если иметь в виду, что наш главный подозреваемый – Бруно Фулгер, кто с ним близок?

Сузи задумалась:

– Та итальянка, Маручча.

– Но зачем ей это? Фулгер убил ее отца. Она ненавидит его.

– И тем не менее, если искать мотив – может быть, она не только ненавидит, но и боится его. И он вполне мог угрожать ей, если она не будет с ним откровенна в случае, когда о нем будут наводить справки.

Мы дошли до вершины холма и с удовольствием подставили лица солнечным лучам, усевшись на поваленный вяз. У Кэзи устали ножки, прогулка была слишком утомительной для пятилетнего ребенка.

Кэзи ковыряла палкой в заячьей норе, мы наслаждались покоем.

– Нет, эта версия не годится, – сказал я. – Я имею в виду Маруччу. По времени не сходится. Подумай сама: предположим, она сразу после встречи со мной доложила о ней Фулгеру или Гомбричу по телефону, они не успели бы написать и доставить письмо в Клэпхэм. Не забывай, что Салли дозванивалась до меня целый час – а ведь я сразу отправился домой с Грейт Титчфилд-стрит.

– Она могла позвонить им раньше, из Милана, сразу после того, как вы договорились о встрече.

– Тоже возможно. Но вряд ли.

– Ну а с кем еще ты говорил про Бруно Фулгера?

– В том-то и дело, что ни с кем. Ну вот с Симоном Берио, фотографом. Я ему ни на грамм не верю. Но я его не видел восемь дней. С кем еще? С Хайнером Штюбеном в Мюнхене. С Ником Груэном. Вот и все.

– И как тебе Хайнер?

– Я с ним сказал буквально несколько слов. Только пощупал почву.

– А Ник Груэн?

– Нет, он исключается. Это мой старый друг.

А почему, собственно, исключается? Когда я звонил ему в понедельник в Лейпциг, чтобы спросить про Массимо Мадзелли, он мне ничего не сказал, попытался избежать разговора. К тому же он торговал красильную фабрику компании Бруно. Вполне вероятно, что как-то за обедом он обмолвился Бруно или кому-то из его ближнего круга о том, что некий Престон собирает о нем сведения. Так, между прочим. Это вполне в духе Ника.

– А может, они установили у тебя в квартире «жучок»? – предположила Сузи. – Или в твоей машине. Или и там, и там. Тогда они все о тебе знают.

Сердце у меня упало.