Екатерина Голинченко - Мелодия Бесконечности. Первый аккорд (СИ)

- Ты и так в моём сердце - ближе и быть не может, - он приложил её ладонь к своей груди.

- Эта маленькая темноволосая девушка, что стоит рядом с тем высоким мужчиной - это она преобразила тебя? - тихо спросила она, на что Марк лишь загадочно улыбнулся.

- Смерть Христова, Ал, - Маргарита застыла на месте с широко распахнутыми от удивления глазами, - Алессио! Это, правда, ты? - она стояла, не в силах пошевелиться, размазывая по лицу потёкшую тушь и помаду, - Я же три месяца каждую ночь засыпала на мокрой от слёз подушке.

- Chao, cara mia! - он улыбался и улыбались его серо-голубые глаза, - Я рад, что у тебя всё хорошо, - а слёзы всё лились и лились из её глаз, и она ни как не могла их остановить, опасаясь даже дотронуться до него, - Ну, перестань же плакать. Такой красавице не идут опухшие глаза, - он провел рукой по её волосам, - Лучше скажи, что же вы такого сделали, что мы тут?

- Всё, что мы сделали - мы сделали все вместе, - Маргарита посмотрела в сторону друзей, - Без них ничего бы этого не было.

-Рerche Margherita e buona,

perche Margherita e bella,

perche Margherita e dolce,

perche Margherita e vera,

- процитировал он слова старой песни.

Маргарита - доброта здесь,

Маргарита - идеал красоты.

Маргарита - сама нежность,

Маргарита - сама правда,

Маргарита - неизбежность...

- Ты часто напевал мне эту песню, - девушка сразу вспомнила, как она любила слушать, когда он пел, как её завораживал его хрипловатый голос, - Ты говорил, что она написана специально для таких, как я. Говорил, что она принесёт мне радость и удачу - так и случилось. Знаешь, это даже трудно представить, насколько я сейчас счастлива.

- Нет - это не трудно, об этом говорят ослепительный блеск твоих глаз и твоя лучистая улыбка. И я, правда, очень рад за тебя, малышка. Я помнил тебя милой в своей влюбленности маленькой девочкой, а сейчас я вижу прекрасную молодую женщину в начале расцвета своей красоты. Ты всегда будешь для меня малышкой-сестрёнкой, сестрой моего лучшего друга... Я бы не смог сделать тебя такой счастливой, как это сделал он, - он опустил взгляд на её живот, но, Маргарита не заметила этот его жест, - И вскоре ты будешь ещё счастливее. Возьми это на счастье, - он протянул ей статуэтку в виде фигурки девушки-ангела из искусственного мрамора, покрытого слоем бронзы, - Я так и не успел тебе её подарить, - А это, - в другой руке у него была статуэтка маленького ангелочка, - передай сыну моей сестры, пожалуйста. Это будет ему напоминанием обо мне.

- Я обязательно сделаю это, обещаю, - это было наименьшее, что Маргарита могла сделать для него.

- Отец! - Джон и Ями обняли князя, выглядевшего ещё более царственно в своём белом одеянии:

- Как же я рад, что могу снова обнять вас, пусть и не надолго, - он крепче прижал к себе своих обожаемых близнецов, - Я столько ещё хотел сделать для вас, дети. Нет, правда - разве я думал, что умру в пятьдесят лет от обширного инфаркта, мне всегда казалось, что так много ещё времени впереди, что я всё ещё успею.

- Рафаэль, подойди, мой мальчик, - юноша закрыл лицо руками, а слёзы причиняли нестерпимую боль его раненому глазу, он уже и не надеялся ещё когда-нибудь в своей жизни услышать эти голоса, самые желанные голоса для него, - как ты вырос, но, для меня ты всегда останешься моим маленьким мальчиком. Прости, что пришлось так рано тебя оставить, - княгиня Асия и князь Вайвасват заключили младшего сына в тёплый семейный круг любви.

- Благодарю тебя, дитя, за эту возможность снова увидеть свою семью, - князь поблагодарил Маргариту улыбкой.

- Это дорогого стоит, - легкая улыбка тронула губы Асии.

- Ваши дети и сами не мало сделали для этого, это - и их заслуга тоже, - ответила Маргарита и улыбнулась.

Сони стояла и беззвучно плакала, не в силах поверить собственным глазам, пока Вайвасват не подошел к ней сам и не взял её за руку:

- Не печалься, посмотри на меня, - он поднял её лицо на себя, - Я не плачу - и ты слёз не лей.

- Госпожа Сони, спасибо вам за то, что были доброй матерью моему сыну, - женщина воздела глаза и увидела выражение благодарности и признательности на приветливом лице Асии. 

- Okaa-san! Otou-san! - Джек свёл брови, глубоко вдохнул и с трудом сделал несколько шагов навстречу, не выпуская руку жены, а старые шрамы точно запекли огнем, и снова в памяти ожили события того страшного дня: взрыв в торговом центре, беспорядок и переполох вокруг, крики и стоны людей, вой полицейских машин и сирен скорой помощи, его попытки броситься к нарытым пропитанным кровью сукном телам, чьи-то руки, удерживавшие его, потом укол транквилизатора и реанимационная палата, и он уже не воспринимал того, что ему говорили, не осознавал своего критического состояния, он понимал только то, что его родителей больше нет. И, вот теперь они стоят и улыбаются ему - это было необъяснимое ощущение боли и блаженства одновременно, - Мама! Отец!

- Сынок, гордость наша, - Рейко подошла обняла его, - Ты даже не представляешь, какую мы испытываем радость, видя каким мы стал, чего добился, - молодой хирург крепче прижал к себе Даниэллу, - И у тебя такая замечательная жена, - она подмигнула девушке.

- Сara mia, с тобой тут хотят поговорить, - Алессио поклонился, тряхнув русыми волосам и отступил в сторону, давая женщине подойти ближе к Маргарите, а сам подошел пожать руку Джеку, с которым его прежде связывала крепкая дружба. Казалось бы, история настолько банальная - молодой скульптор очень быстро стал известным и востребованным, он был гордым и независимым, он знал цену своему таланту и не захотел тратить его в угоду преступникам и создавать подделки. Тогда они пригрозили, что он больше ни когда не сможет работать. А дальше - как по сценарию дешевого боевика - его избили до полусмерти и порезали сухожилия на кистях. Пришел в сознание он уже в больнице. Джек стал не только его лечащим врачом, но и другом. Молодой хирург очень болезненно реагировал на любую несправедливость, и старался помочь, чем мог - только вот вернуть былую гибкость и подвижность рукам не удалось - он не сможет уже вернуться к делу, которому он отдавал всего себя. Как, всё-таки, хорошо, что в то тяжелое для него время его поддержали Джек и его младшая сестра Маргарита. Для него она была совсем ребёнком - было-то ей всего лет пятнадцать, не больше, а она просила его подождать, пока повзрослеет, и не влюбляться в другую. Боже, как же это было мило и трогательно! И он обещал, но не суждено было исполниться этому обещанию... Он сейчас действительно рад, что она счастлива - он бы не вынес, если бы это было не так:

- Ну, будь здоров, приятель, - он похлопал Джона по плечу и улыбнулся, - и береги её.