Делирий - Мария Франк

Я построила сама себя с нуля и безумно горжусь, но…

Слишком громкий и неожиданный звонок в дверь, и я выливаю кофе на себя от испуга.

– Черт!

Хорошо, хоть он уже не такой горячий, иначе все закончилось бы плачевно.

Как-то быстро приехала Эмили. Неужели в городе нет пробок?

Не смотря в глазок, открываю дверь, о чем сразу же начинаю жалеть.

Это шутка?

– Прекрасно выглядишь, – нагло ухмыляется парень.

– Какого черта?

Его взгляд приклеен к… моей груди?

О, Боже, нет, я стою перед ним в белом топе, без лифчика, который еще и с ужасным пятном из-за кофе.

Меня смущает больше другое…

– Что ты здесь делаешь? – мой грубый тон, выбивает его из колеи.

Складываю руки на груди, заставляя перевести взгляд этого брюнета мне в глаза.

Какого черта? Он вообще знает, что это нарушение личного пространства?

– Пришел пригласить тебя на свидание.

– Ко мне домой? – удивленно спрашиваю. – Откуда у тебя мой адрес?

Это действительно пугает. Очень.

Мало кто знает, где я живу и кто мог рассказать ему, ума не приложу. То, что это не Мика и Матвей, уверена на сто процентов. Но кто тогда?

Он непринужденно пожимает плечами и ухмыляется.

– Ну в универе, ты же от меня бегаешь постоянно, пришлось идти прямо к тебе домой.

Что?

Дыши, Этери, дыши. Не позволяй всяким придуркам получить контроль над твоими эмоциями.

– Иди к черту.

Пытаюсь закрыть дверь, но его нога не дает этого сделать. Мне хочется сломать ему ногу. Я серьезно.

– Убери!

Вот получается же у него как-то довести меня до бешенства, за долю секунды.

– Хорошо, я сейчас уйду, только вот это возьми, пожалуйста.

И вдруг, откуда не возьмись, Даниэль берет огромную коробку пиццы. И когда я говорю, что она огромная, то ни капельки не преувеличиваю.

– Раз цветы не любишь, буду завоевывать твое сердце едой.

Протянув мне пиццу, футболист буквально испаряется, будто бы его и не было вовсе.

Я даже не успеваю его поблагодарить или послать, просто стою, будто вкопанная с этой коробкой, пытаясь понять хоть что-то.

* * *

– Куда Даниэль пропал? – удивленно спрашивает Мика. – Что ты с ним сделала?

– В смысле? Почему ты у меня это спрашиваешь?

Я каким боком к нему вообще?

Ну нет его и нет. Наоборот, хорошо же, когда никто не преследует, не отправляет подарки и не зовет на свидание по тысячу раз на день.

Как замечательно живется-то без всего этого.

Неужели, черт возьми, он понял, что бесполезно тратить время, чтобы затащить меня в постель, и ушел. Браво.

– Не думаешь, что с ним могло что-то случиться?

Почему я должна об этом думать? Это не мое дело. Он мне никто и с какой стати, я должна переживать за него?

Качаю головой и Мика ухмыляется.

– Просто как-то странно, Ри. Сначала он бегает за тобой, проходу не дает, а потом резко пропадает.

– Видимо он просто поумнел и понял, что бегать за мной бесполезно.

Микаэла хмурится, не слыша меня вовсе.

– Напиши ему, узнай в чем дело. Может действительно что-то случилось?

– Господи, Мика, ты себя вообще слышишь?

Мне написать парню, который только от меня отвалил? Да ни за что в жизни.

Подруга поджимает губы и я меняю тему разговора.

Глава 6

– Слушай, тебе не надоело?

– Что?

Он действительно не понимает?

Мне даже немного нравится видеть его в таком растерянном состоянии.

– Не надоело бегать за мной, постоянно получая отказ? Мог бы давно уже найти другую девчонку.

Даниэль ухмыляется в ответ на мое заявление.

– А что, если я влюбился?

Непроизвольно, у меня открывается рот и округляются глаза от услышанного.

Кажется, я начинаю забывать, кто стоит передо мной.

– Ты так забавно выглядишь, – смеется футболист, демонстрируя свои идеальные белые зубы. – Смотри, сама в меня не влюбись.

Где-то я уже это слышала.

– Кто-то перечитал книжек по психологии и пытается применить тупые фразочки?

Я читала психологию. Я люблю психологию, в том числе и психологию мужчин и отношений. В книгах, где рассказывалось о манипуляциях, эта фраза упоминалась не одиножды.

– Ты и без психологии в меня влюбишься, – пожимает он плечами, будто сказал самую очевидную вещь. – И все мои старания окажутся не напрасными.

Моя очередь смеяться.

Подхожу вплотную к брюнету. В нос сразу же ударяет резкий запах цитруса. Черт, этот парфюм кружит мне голову, но я пытаюсь держать себя в руках.

Поднявшись на ципочки, дотягиваюсь к его уху, держась за мускулистые плечи. Его дыхание учащается и все тело напрягается. Он закрывает глаза и плотно сжимает челюсти.

– У тебя ничего не получится, – тихо шепчу ему на ухо, отчего он вздрагивает и тяжело вздыхает, будто наслаждаясь этим моментом.

Ну что ж, ладно, поиграем.

Сама того не понимая и толком ничего не осознавая, прикусываю мочку уха. Тяжелый и слегка грубый стон, срывается с его пухлых губ.

Делаю шаг назад и победно ухмыляюсь.

Даниэль сжимает кулаки и все так же напряженно дышит.

У меня нет абсолютно никакой цели и вообще мыслей, чтобы его как-то влюбить в себя или что-то в этом роде. Нет. Во мне присутствует только одно единственное желание, чтобы он больше никогда не вмешивался в мою жизнь и не трогал мою свободу. Но видимо, человек этого совершенно не хочет понимать. Ну что ж, тогда буду поступать иначе.

* * *

– Дорогая, у тебя ничего не слипнется от такого количества сладкого?

– Ой, дорогой, не завидуй, – ухмыляюсь и сажусь за стол.

У меня уже сколько лет на завтрак сырники со сгущенкой, ягодами и свой любимый и незаменимый латте на кокосовом молоке.

До сих пор не понимаю, как при такой моей любви к еде, я успешно ношу размер S, не поправляясь.

– Эй, – бью по руке Матвея, как только он пытается ухватить кусочек моей еды. – Я тебе предлагала сделать, ты сам отказался.

– Ну кто знал, что ты умеешь готовить.

Друг обиженно дует губы и снова получает по рукам, за попытку воровства.

Все-же решив не быть такой грубой, я отдаю ему один маленький сырник, при этом не прекращая возмущаться, что теперь точно останусь голодной.

– Я тебе пиццу куплю.

Вот знает же, как вмиг меня сделать счастливой.

– Ладно, я больше не буду тебя проклинать, – пожимаю плечами, делая глоток кофе.

– Не хочешь сегодня сходить на вечеринку? Свят решил свой юбилей отметить.

В душе не чаю, кто это такой и что у него за юбилей. Да и плевать вообще, кто это,