Конфидент для призрака - Александра Шервинская

хотя бы общее представление о предстоящей работе. – Или месть может быть анонимной, и главное — результат?

– Чтобы знали, – уверенно ответила Елена, – анонимность здесь ни к чему… Пусть знают, что есть справедливость и есть возмездие.

– Я понял тебя, Лена, – кивнул Олег.

– Лёля…

– Что?- он удивлённо повернулся к смотрящей куда-то в пространство Елене.

– Лёля… Тогда все звали меня Лёлей….

Глава 2

Не помни лихом,

не сочти виной,

что я когда-то в жизнь твою вторгалась,

и не печалься —

все мое — со мной.

И не сочувствуй — я не торговалась.

В. Тушнова

Санкт-Петербург, 11 июня 2010 года

– Лёля, посмотри, какой галстук лучше подойдёт к этой рубашке? Лёля! Я к тебе обращаюсь, между прочим, а ты даже не подходишь! – недовольно крикнул красивый молодой человек, поворачиваясь перед большим зеркалом и придирчиво рассматривая себя со всех сторон.

– Иду, Димочка, уже бегу, – раздался из кухни звонкий голосок, и в комнату торопливо вошла невысокая хрупкая девушка, главным украшением которой была тяжёлая пшеничная коса, спускавшаяся ниже талии. Её руки были в муке, и она держала их очень аккуратно, чтобы не запачкать свежевымытый пол.

– Этот или этот? – молодой человек по очереди приложил к груди два галстука и вопросительно взглянул на девушку. – Думай быстрее, я опаздываю, а Фомич ждать не будет. Ты же понимаешь, как важна для меня эта встреча! Но тебе всегда было наплевать на мои интересы…

– Серый, – прищурившись, вынесла вердикт девушка, привычно не реагируя на недовольство, – голубой слишком легкомысленный для деловой встречи. И ты никуда не опоздаешь, ты сам прекрасно это знаешь.

– Тебе какие-то дурацкие пирожки дороже моего спокойствия, – продолжал ворчать Дмитрий, – завяжи мне галстук… Ну, конечно, – он страдальчески закатил глаза, – теперь я год буду ждать, пока ты руки от муки вымоешь…

– Дим, я быстро, – она стремительно выбежала из комнаты, лишь золотистая коса взметнулась, и тут же послышался шум льющейся воды.

– Дура, – негромко прошипел молодой человек, аккуратно припудривая маленькую красную точку на левом виске, – никогда ничего по-человечески не сделает…

Он был неправ и прекрасно осознавал то, что весь их благополучный быт держался исключительно на хрупких Лёлиных плечах. Именно на ней лежали все обязанности по уборке, готовке, стирке и глажке. В своё время он очень быстро привык, что в шкафу всегда есть два десятка выглаженных рубашек, все вещи аккуратно сложены, в холодильнике много вкусной еды, а в квартире идеальная чистота. И, как часто и бывает в таких случаях, решил, что так и нужно, что никак иначе у него, такого замечательного, просто не может быть. А Лёля? А что Лёля? Пусть будет счастлива, провинциалка серая, что он позволяет ей реализовываться, делая его, Димину, жизнь более комфортной.

И, если бы он вдруг узнал, что девушка на очень хорошем счету в своей бухгалтерской конторе, то невероятно удивился бы: кто? Лёлька? Хороший специалист? Да ладно! Что она, дура бестолковая, умеет? Он — да, он действительно перспективный молодой инженер, который в последнее время ещё и в профсоюзной деятельности добился определённых успехов. Нельзя сказать, чтобы Дима Завьялов был хоть в какой-то степени обеспокоен проблемами трудового коллектива, интересы которого вроде как представлял: он об этом коллективе просто не думал, они с ним существовали параллельно, не пересекаясь. Да, конечно, профсоюз — не самый удачный вариант, но что делать, если комсомола, который вывел в политику немало серьёзных людей, уже нет, а с партиями очень легко промахнуться. Остаются профсоюз и молодёжные движения. Дима выбрал профсоюз и очень быстро добрался до места заместителя председателя, а теперь планировал замахнуться и на главное кресло. И сегодняшняя встреча должна была решить многое, определить, будут ли его кандидатуру поддерживать «наверху».

– Ну вот и всё, – Лёля вбежала в комнату, сияя, как маленькое солнышко, – видишь, как всё быстро. Давай галстук…

Ловкие пальчики быстро завязали аккуратный узел, поправили воротник рубашки, стряхнули несуществующие пылинки с лацкана пиджака. Лёля с привычным восхищением посмотрела на Диму: какой же он всё-таки умница и красавец! И как только так получилось, что он обратил внимание на скромную пятикурсницу Лёлю Кудрявцеву? Мысль о том, что идея предложить ей жить вместе возникла у Дмитрия тогда, когда он переехал в свою квартиру и понял, что заниматься домашним хозяйством не хочет абсолютно, у неё даже не возникла. А Дима, выбирая между вариантами: нанять приходящую прислугу или превратить в эту же прислугу давно влюблённую в него провинциалочку — выбрал второе. И ни разу за прошедший год не пожалел об этом.

– Ну ты и кадр, – уважительно качал головой Завьялов-старший, с которым сын поделился идеей, наливая коньяк, – молодец. Одновременно получаешь и домработницу, и любовницу, причём ни одной, ни второй не надо платить! Далеко пойдёшь!

Дима же в ответ на отцовскую похвалу лишь скромно улыбался. Да, он такой, у него все ходы продуманы на полпартии вперёд.

Вот и сейчас, собираясь на встречу, он вполуха слушал, что щебетала ему Лёля, жизнерадостность которой, когда-то забавная, в последнее время стала раздражать.

– К ужину вернусь, – небрежно бросил он, подставляя для поцелуя тщательно выбритую щёку, – завтра мне понадобится синий костюм и всё к нему: рубашка, галстук… Позаботься…

– Хорошо, – кивнула Лёля и, глубоко вздохнув, решилась, – мне нужно будет кое-что тебе сказать, Дима. Очень важное…

– Нужно — скажешь, – отмахнулся он, искренне не понимая, что важного у неё может быть? Не может решить, с чем пирожки печь? Говорил же — дура…

Закрыв за Дмитрием дверь, Лёля задумчиво прошла на кухню и опустилась на табуретку: она снова не решилась рассказать ему о том важном, что подозревала уже пару недель, а вчера убедилась окончательно. Девушка была уверена, что новость Диму обрадует: да, между ними в последнее время нет той страсти, что сводила с ума раньше, но то, что она ему скажет… Оно изменит всё, свяжет их крепче любых слов и обещаний…

Мигнул экран простенького телефона, и Лёля, порадовавшись, что не успела испачкать руки, ответила на вызов.

– Привет, Лёлишна, как твоё ничего? – раздался в трубке бодрый голос Нины, бывшей однокурсницы, а нынче коллеги. Лёлишной девушку звала только она, и уговорить её обращаться нормально не было никакой возможности.

– Нормально,