Ник Коулридж - Смертельные друзья

Послание состояло из отдельных букв и слов, вырезанных их разных журналов. Некоторые я узнал по шрифтам, но не все. Само послание было предельно ясным. «Твой папа задает слишком много вопросов… Мы знаем, с кем он говорил…»

Мы прошли в кухню, Салли пыталась выпроводить Кэзи во дворик, чтобы поговорить со мной. Я видел, что она колеблется. Можно ли выпустить девочку, не случится ли с ней чего плохого?

Господи, какой ужас!

– Может, лучше ты пока в своей комнате поиграешь, Кэзи? – сказал я. – Включи телевизор, а я потом к тебе приду.

– А купать меня сегодня будешь? Ты меня уже сколько не купал!

– Очень может быть, лапа. Ну, беги наверх. Нам с мамой надо поговорить про взрослые дела.

Кэзи неохотно побрела к себе, а Салли приготовила чай.

– Надеюсь, тебе не кажется, что я неадекватно реагирую? – спросила Салли. – Не каждый день такие письма получаешь.

– Да, это не шутка. По крайней мере, мне так не кажется. Боюсь, что это слишком серьезно.

– И что же все это значит? Вот что я хотела бы знать. Кто это послал, и откуда они вообще знают про Кэзи?

– Это длинная история, Салли. Но если коротко, то я думаю, что письмо послал один немецкий миллиардер по имени Бруно Фулгер. Или кто-то из его людей. Фулгер подал в суд на наш журнал из-за материала о его жене, который мы поместили. Он опасен и привык все делать по-своему. Он пытается запугать меня – запугать нас, запугивая Кэзи.

– Может быть, надо сообщить в полицию?

– Определенно. Только не сейчас. Я не уверен, что это поможет. Надо увезти Кэзи из города. Спрятать ее, пока гроза не пройдет. Салли, ты должна довериться мне.

Салли отпивала мелкими глотками горячий чай, судорожно обхватив руками кружку, и посмотрела на меня, не отнимая ее от лица.

– Знаешь, что меня особенно злит? – спросила она. – То, что опять, как в былые времена, твоя работа портит нам жизнь. Когда мы были женаты…

– Не забывай, мы еще формально не развелись…

– Если ты такой формалист, то вспомни, что твоя работа всегда стояла на первом месте. Если мне хотелось куда-нибудь поехать на выходные, то оказывалось, что у тебя назначено что-то важное, нужное для работы. Турнир по водному поло, который спонсирует ваш рекламодатель, модное дефиле или черт знает что еще. И так из недели в неделю. А теперь, опять же из-за твоей работы, под угрозу поставлена жизнь нашей дочери! Я даже слов не нахожу, Кит! Когда ты жил в этом доме, у тебя не хватало времени, чтобы провести его вместе с Кэзи, твоя работа сжирала все твое время. А теперь, когда мы живем отдельно, твоя работа опять врывается в наш дом, и негде от нее укрыться.

– Я все понимаю, Салли, ты абсолютно права. Мне нечего тебе возразить. И тем не менее в последний раз прошу тебя – доверься мне. Кэзи необходимо увезти из Лондона – и не завтра, а немедленно, прямо сейчас.

– И куда же прикажешь ее везти?

– Прежде всего везти ее должна не ты. Этого нельзя делать – слишком бросится в глаза. Надо сделать вид, что у вас все по-прежнему и Кэзи дома. Я сам ее увезу. Ты говорила про деревенский коттедж Пола, помнишь? Много людей знают о нем?

– Кроме меня и Пола, никто в Лондоне.

– Вот туда мы и поедем. Может быть, на пару ночей всего. И никому – слышишь, совсем никому – не говори об этом. Даже полицейским. Я серьезно. А теперь собери вещи, и мы поедем.

Мои доводы мало убедили Салли, и мне пришлось с новым жаром начать сначала.

– Правда, Салли, я не всегда был прав и признаю это. Но на этот раз я прав, и ты должна мне поверить.

– О'кей, – наконец сдалась она. – В последний раз. Забирай Кэзи. Но если что-нибудь случится, если Кэзи пострадает…

– Что тогда? Ты со мной разведешься?

– Я тебе никогда не прощу. И никогда не позволю тебе видеться с Кэзи. Уж об этом я позабочусь, будь уверен.

– Верю. А теперь давай поторопимся.

Мы поднялись наверх к Кэзи, и я сказал девочке, что нас с ней ждет приключение. «Только тебя и меня».

– Почему? А как же мама?

– Без мамы. И ты будешь заботиться обо мне вместо нее. А теперь быстренько собери свои вещички, и мы отправляемся.

Салли складывала ночную рубашку, свитера, маечки в сумку. Я не собирался брать свои вещи. Заезжать домой времени не было, здесь у меня ничего не осталось. Куплю что-нибудь по дороге на автозаправке.

Но сначала нам нужно было незаметно протащить Кэзи в машину. Иначе, если за домом наблюдают, за нами непременно увяжется «хвост».

– У тебя найдется большой баул? – спросил я Салли.

Она принесла из чулана пару безразмерных полотняных сумок, которые, наверное, оставил здесь Пол – туда черта лысого можно было засунуть, не то что маленькую девочку.

– Это игра, – сказал я Кэзи. – Ты сюда спрячешься и будешь сидеть тихо-тихо.

Я, приняв самый беззаботный вид, подтащил сумку к машине и небрежно бросил на заднее сиденье.

– Не шевелись, малышка, – шепнул я. – Игра еще не окончена.

Салли подошла со второй сумкой, в которую сложила детское сиденье для Кэзи. Я сделал вид, что прощаюсь с Кэзи, которая будто бы стояла у окна, и отъехал от дома. Убедившись, что «хвоста» нет, я остановился, освободил Кэзи и пристегнул сиденье.

– Ну как, понравилось? – спросил я.

Кэзи сморщила носик.

– Ну, в общем, да. Только ножки затекли.

На место рядом с водительским Салли бросила записку с инструкцией – как доехать до коттеджа: по шоссе номер 3 в сторону Эксфорда, потом пересечь несколько проселков, от Престон Кэндовер свернуть, и через полмили будет наш дом. «Никакой Гомбрич нас там не найдет», – подумал я.

Где-то возле Чертси я остановился, чтобы залить бензина, а заодно купить что-нибудь поесть – консервированный суп и хлеб, зубную щетку и пасту, бритвенный станок. В пять часов среды дороги были свободны, и ехать было одно удовольствие. Кэзи напевала песенку, которую выучила в школе, – про крокодила, который проглотил рыбку. Вдруг зазвонил телефон.

Я машинально взял трубку.

– Алло? Это Кит Престон?

Голос был мужской, слишком знакомый: Говард Тренч.

Я не знал, что мог бы сказать ему по существу, поэтому промолчал.

– Извините, – сказал Тренч, – я звоню по автотелефону в автомобиль, принадлежащий компании «Фулгер АГ». Скажите, пожалуйста, кто ведет машину? С вами говорит генеральный управляющий.

Я держал трубку подальше от лица, чтобы не выдать себя дыханием.

На заднем сиденье Кэзи продолжала беззаботно напевать про крокодила, который широко раскрыл пасть, и маленькая рыбка нечаянно заплыла прямо ему в зубы.

– Кто это? – кричал на другом конце провода Тренч. – Это вы там поете, Кит? Перестаньте дурачиться, с вами серьезно говорят!

«Крокодил сомкнул челюсти, – пела Кэзи, – и рыбка уснула во тьме его желудка».