Шеннон Маккена - Стоя в тени

— Чушь! Ты хочешь убедить меня, что у него не возникло никаких грязных мыслишек, когда он увидел тебя в сексуальном наряде, разрисованную, словно дешевая шлюха? Никогда в это не поверю!

— Он даже не пытался принудить меня к сексу, — облизнув губы, сказала Эрин.

В его глазах снова появился опасный блеск. Он сжал пальцами ее талию и хрипло спросил:

— Что же тогда он сулил тебе за твои услуги? Жемчужные ожерелья? Или романтическое путешествие в Париж?

Эрин вздрогнула, напуганная такой проницательностью. Коннор почувствовал это и, прижав ее тугие ягодицы к своему мужскому достоинству, прошипел:

— Я так и знал! Вот негодяй!

— Прекрати, Коннор! — взмолилась Эрин. — Какое это имеет значение, если я все равно ему отказала?

— Ах вот оно как! Это меня успокаивает. Представляю, как этот бедняга расстроился. Кому ты пытаешься заморочить голову? Довольно юлить, Эрин! Я хочу услышать правду!

— Опомнись, Коннор! — вскричала Эрин, пытаясь освободиться. — Хватит! Тебе еще не надоело строить из себя разгневанного мачо?

— О, ты еще не видела меня в гневе! — прорычал Коннор и сжал руками ее груди. Эрин застонала.

Его ловкие пальцы принялись ласкать ее роскошный бюст. Не ожидавшая резкой перемены его настроения, Эрин завиляла бедрами и томно задышала, запрокинув голову. Разорвав на ней платье одним рывком от декольте до подола, он стал покрывать поцелуями ее дрожащее от вожделения тело.

Эрин вскричала:

— Черт бы тебя побрал, Коннор! Что ты себе позволяешь!

Он сорвал с нее лоскуты платья и с угрозой воскликнул:

— Ты должна понять, что со мной шутки плохи! Я не позволю тебе меня дурачить. Я проучу тебя!

— Коннор, успокойся! Я все поняла…

— Ты никогда больше не наденешь этот вульгарный наряд! Я позабочусь об этом! — Он стал яростно рвать юбку и расшвыривать куски материи по комнате. Следом на пол полетели ее черные чулочки и фасонные туфли. Коннор растоптал их и стал стягивать с нее ажурные трусики. — Раньше ты не позволяла себе ничего подобного! — приговаривал он. — Я не видел в твоем комоде такого бесстыдного белья. Признавайся, его подарил тебе Мюллер? Зачем, хотелось бы мне знать!

— Я поехала к нему на встречу в своем обыкновенном белье, — ответила Эрин. — Но Тамара настояла, чтобы я полностью переоделась в то, что заказал для меня Мюллер.

Она зажмурилась и поджала губы.

Однако вопреки ее ожиданиям нового взрыва негодования не последовало. Эрин открыла глаза и увидела, что Коннор ее внимательно разглядывает.

— Снимай трусики! — приказал он. — Я тебя поимею, не сходя с этого места. Повернись ко мне лицом!

Эрин стянула трусики и повернулась.

— Сейчас я оттрахаю тебя по полной программе! — прорычал Коннор, окинув ее жадным взглядом.

Эрин затрепетала, не в силах противиться его воле и готовая стерпеть все унижения, которым он подвергнет ее в припадке ревности. Она тряхнула головой, распуская волосы по плечам, выпятила груди и бесстыдно раздвинула ноги. Шумно вдохнув аромат ее женских прелестей, Коннор расстегнул молнию на ширинке.

— Подойди ко мне поближе! — властно произнес он.

Эрин бесстрашно взглянула на него. Вожделение овладело ею целиком. Беря пенис Коннора в рот, она всегда ощущала себя хозяйкой положения, а потому охотно делала ему умопомрачительный минет, но едва лишь она стала опускаться на колени, как он схватил ее за плечи и приказал не спешить. Эрин посмотрела на него с недоумением. Он подцепил носком ботинка лоскут золотистой материи и сказал, подтянув ее к себе:

— Встань на него на колени и сделай то, что собиралась.

— Чего ты хочешь этим добиться? Не слишком ли далеко ты зашел в своих фантазиях?

Он грубо поставил ее на колени, их тотчас же пронзил холод, исходящий от линолеума. Материя скользила по нему, и ноги Эрин разъезжались. Коннор сунул пенис ей в рот и, вцепившись ей в волосы, стал яростно двигать торсом. Все поплыло у нее перед глазами. Еще никогда ей не доводилось заниматься оральным сексом в столь унизительной позе. Коннор слишком многое себе позволил, это уже походило не на любовную игру, а на унизительное наказание.

Страх сковал ее волю и мозг, разбухшая головка члена застряла у нее в горле, она задыхалась. Коннор же продолжал ритмично покачиваться, приговаривая:

— Ты должна доказать, что принадлежишь мне одному, убедить меня, что я твой единственный любимый мужчина.

— Ноты рассержен и груб, как дикарь, Коннор! — отшатнувшись, промычала Эрин.

— Я взбешен! — рявкнул он. — И хочу выплеснуть свой гнев тебе в глотку!

Он вогнал член ей в рот до упора. Эрин сжала его в кулаке и принялась сосать, постепенно впадая в исступленный экстаз. Ароматный нектар обильно орошал ее бедра и капал на лоскут золотистого платья.

Она уже не вспоминала о нем, позабыв обо всем, кроме пьянящего действа, которому с упоением предавалась. Вожделение воспламенило в ней неуемную энергию и ощущение своей полной власти над Коннором. Он шумно и учащенно дышал, отчаянно пытаясь ускорить эякуляцию. Эрин вцепилась пальцами в его напрягшиеся ягодицы, предчувствуя приближение оргазма. Коннор запрокинул голову, задрожал и, оттолкнув ее, исторг семя ей в лицо. Она с жадностью облизнула губы, перепачканные спермой, и стала втирать эту густую солоноватую жидкость в кожу. К ее изумлению, ствол его орудия не опал после произведенного выстрела, а только слегка подрагивал.

Не дав Эрин прийти в чувство, Коннор подхватил ее под мышками и прижал, горячую и потную, к себе. Рука его скользнула к ее лобку и начала теребить клитор и половые губы. Эрин содрогнулась, стиснула бедрами его руку и прохрипела:

— Войди же в меня скорее! Мне хочется ощутить в себе твою плоть.

Не дожидаясь его ответа, она ухватила его рукой за мужское достоинство и вставила головку между половыми губами. Мощным движением он вогнал его в лоно до упора и стал энергично двигаться. Эрин снова кончила — и тотчас же взревел во второй раз Коннор, выплеснув в нее новую порцию семени.

Все завертелось у нее перед глазами, она почувствовала, что сейчас рухнет на пол. Коннор отпрянул, окинул Эрин полубезумным взглядом и, повернув ее спиной к себе, бесцеремонно пригнул ей голову к столу. Чайник и керамическая вазочка с ароматными лепестками упали на пол и разбились. Сахарница перевернулась, и сахарный песок рассыпался по столешнице. Эрин почудилось, что она перенеслась в бордель эпохи королевы Виктории. Краем глаза она с нарастающим изумлением наблюдала, как подрагивает его член, почему-то не выказывая намерения опуститься, и как его руки раздвигают ей ноги. Его намерения не вызывали у Эрин никаких сомнений, он готовился грубо овладеть ее последним бастионом и тем самым завершить этот дикарский ритуал самоутверждения.