Элизабет Лоуэлл - Тень и шелк (Под именем Энн Максвелл)

– Он не знаменит, если ты спрашиваешь об этом, – пояснила Рабин. – Скорее печально известен.

Уголки губ Шона приподнялись.

– Такие проблемы мне знакомы, – заявил он, переглянувшись с Дэни. – Что с ним стряслось?

– В прошлом году его уволили, – без обиняков сообщила Рабин.

– Почему?

– Официально – он досрочно вышел в отставку.

– А неофициально? – допытывался Шон.

– Фландерс слишком осложнил жизнь индейским контрабандистам, которые пытались обойти закон о пошлинах на ввоз сигарет, – объяснила женщина-пилот. – А еще ему многое известно о махинациях китайцев из Фуцзяня.

– Наш человек, – оценил Шон. – Сторонник равных возможностей. Слишком упрям, чтобы быть «политически корректным».

Дэни состроила гримаску.

– Еще не поздно, – напомнил Шон, наблюдая за ней. – Ты всегда можешь вернуться в свой кабинет.

– С какой стати ты вновь напоминаешь мне о «башне из слоновой кости»…

– Прости, это рефлекс.

– …словно буддийский монастырь – менее уединенное место, чем кабинет ученого? – на одном дыхании закончила Дэни.

Лия Рабин расхохоталась.

– Пусть я не разбираюсь во всех подробностях насчет тонов, мафий, наркокартелей и убийц, – добавила Дэни, – но я не собираюсь бежать и, подобно страусу, прятать голову в песок.

Минуту Лия Рабин пристально вглядывалась в лицо Дэни, а затем подмигнула Шону.

– Идеалистка и реалистка в одном лице, – заключила Лия. – Я же говорила: Редпас и я не единственные женщины, в которых сочетаются эти черты.

– Иди-ка ты в кабину, – проворчал Шон.

– Слушаюсь и повинуюсь, повелитель. – Лия отвесила шутливый поклон. – Запомни, Дэни: ему нравятся женщины, которые умеют подчиняться.

– И после такой паршивой жизни нас не ждет ничего получше смерти? – печально вопросила Дэни. Лия Рабин со смехом закрыла за собой дверь.

– Философия дзен? – поинтересовался Шон.

– Весьма похвально, дзен-монах Шон Кроу.

– Уже не монах, – поправил он, взглянув на часы. – И не жалею об этом. Тебе понравится Хуан.

Дэни помотала головой, отчего ее темные блестящие волосы всколыхнулись.

– Этот разговор имеет ко мне какое-нибудь отношение? – осведомилась она.

– Самое прямое, можешь мне поверить.

– Никогда не бывала в Сиэтле, – пробормотала Дэни.

– Хуан Гельман – социолог, его диссертация была посвящена уличным группировкам Лос-Анджелеса. Досле защиты он решил применить свои знания в менее академической обстановке.

– Как ты?

– Никогда не писал диссертаций, – возразил Шон.

– Не писал, зато жил ими. Подумаешь, разница!

– Ты тоже. Да и много ли найдется ученых, буквально живущих своими экспедициями, как ты?

– Единицы, – коротко ответила Дэни.

– Может быть. Должно быть, университеты представляют собой необходимое убежище.

– Необходимое?

– Не все так жизнерадостны, как ты, Дэни. И лишь некоторые так же прекрасны.

– Прекрасны? – изумленно переспросила Дэни. – Да, само собой, – иронически кивнула она.

– Хорошо, что наши мнения хоть в чем-то совпали.

– Ошибаешься. У меня дома есть несколько зеркал. Что касается внешности, я принадлежу к среднестатистическому типу.

– Мы смотрим с разных точек зрения, – возразил Шон. – С моей, ты прекрасна.

Дэни не знала, что ответить, ибо понимала: он говорит правду.

Он действительно видит ее такой.

Слегка улыбнувшись, Шон прикрыл глаза, предоставив Дэни возможность поразмыслить о разных взглядах на мир. Он не поднимал век, пока самолет не коснулся посадочной полосы четверть часа спустя.

Дэни и Шона встретил Хуан Гельман, стройный, черноволосый латиноамериканец с печальными глазами за круглыми очками в металлической оправе. Он напоминал скорее учителя, чем агента «Риск лимитед». Гельман представил своего спутника Билла Фландерса.

С академической улыбкой обмениваясь рукопожатиями, Дэни мысленно пыталась оценить приблизительные габариты Фландерса.

Он оказался громоздким белым американцем средних лет, с лицом, багровым от солнца, ветра и виски. Его рот окружали циничные морщины человека, которому всю жизнь пришлось копаться в отбросах общества – одушевленных и неодушевленных.

Порыв ветра, задрав полы его шерстяной рубашки от Пендлтона, обнажил пистолет за поясом джинсов.

Фландерс явно чувствовал себя неуютно без оружия под рукой.

С учетом опыта последних нескольких недель Дэни не стала судить Фландерса так строго, как сделала бы раньше. Она с нетерпением ждала случая убедиться, что он не настолько туп, каким кажется на первый взгляд.

– Как дела? – обратился Фландерс по очереди к Шону и Дэни.

Его техасский акцент явно смягчили долгие годы, проведенные на западном побережье.

Дэни ждала от этого человека пренебрежения или обычного мужского оценивающего взгляда и была приятно удивлена, не дождавшись ни того, ни другого.

Фландерс указал на стоявший у полосы фургон. Снаружи машина была донельзя замызганной. Впечатление усиливали затемненные стекла в окнах.

– Экипаж ждет, дамы и господа, – провозгласил Фландерс.

– А вы когда-нибудь слышали о том, что машины моют? – поинтересовался Шон, пока они приближались к фургону.

– Мытые машины слишком блестят, – отозвался Фландерс. – Режут глаз.

Рассмеявшись, Шон пригнулся, заглядывая в фургон.

– Замечательно, – заключил он после беглого осмотра. – Наблюдательный пункт на колесах.

– Да, не хватает только спутникового телевидения, – подтвердил Фландерс. – Чертова антенна слишком бросается в глаза.

Забравшись в машину, Дэни поняла, что имеет в виду Шон. Здесь были удобные кресла, рация, бинокли и приборы ночного видения.

– Значит, досрочная отставка? – произнесла Дэни, ни к кому не обращаясь.

– С некоторыми привычками нелегко расстаться, – жизнерадостно отозвался Фландерс.

Гельман забрался на переднее пассажирское сиденье фургона и захлопнул дверцу.

– Достоинство таможенных законов состоит в том, – объяснял Фландерс, – что в них предусмотрена награда за поимку нехороших парней.

– Правда? – удивленно воскликнула Дэни.

– Да, мэм. Я зарабатываю столько же, как в те дни, когда работал на правительство. А согласно конституции, бюрократы не имеют права причислять такой труд к неоплачиваемым сверхурочным.

– Отличная работа, Хуан, – произнес Шон, одобряя выбор Фландерса.

– И я того же мнения, – негромко отозвался Гельман.

Шон вновь обвел взглядом внутренности фургона, в течение нескольких секунд изучал их владельца и наконец принял решение.

– Если дело выгорит, – сообщил он Фландерсу, – для вас найдется еще немало работы. Ну как, интересно?