Лиза Джексон - Если бы знать

– Я его ненавижу! – выкрикнула девочка.

– Неправда.

– Правда! – гневно отозвалась она. Сколько ей было лет? Десять? Двенадцать? – И он меня ненавидит!

– Неправда, милая. И, пожалуйста, не говори таких слов. Тебе просто надо было постараться.

– Он и тебя ненавидит, – упрямо проворчала девочка...»

– Мама! – Голос Сисси вырвал Марлу из прошлого.

– Что? А, Сисси, здравствуй! – вздрогнув, проговорила Марла.

Она видела свою мать. В этом она не сомневалась. Эта изможденная женщина в дешевом платьишке – ее мать.

– Извини, я просто задумалась.

– Должно быть, о чем-то не слишком приятном, – проворчала Сисси. Она была в желтом купальном халате, с мокрых волос капала вода.

– Да нет... просто пришло еще одно воспоминание, – объяснила Марла, встряхнув головой, чтобы избавиться от навязчивой картины. – Из далекого-далекого прошлого. Но теперь все в порядке. Если помнишь, я хотела с тобой поговорить.

– Что, нельзя подождать, пока я оденусь? Господи, и в собственной комнате нет покоя! – Сисси схватила футболку и леггинсы, повернулась и снова исчезла в ванной.

Марла терпеливо ждала. В дверь постучалась Кармен, сообщила, что готов ужин, и скрылась. Наконец появилась Сисси – одетая и причесанная.

– Ну, и о чем ты хочешь поговорить? – подозрительно поинтересовалась она.

– Прежде всего хочу попросить прощения, что напугала тебя в тот вечер, когда мне стало плохо.

Сисси равнодушно пожала плечами.

– Еще хочу извиниться за то, что целых пять дней провалялась в постели. Доктор Робертсон выписал мне другое лекарство, и теперь я чувствую себя гораздо лучше.

– Ну и хорошо, – пробормотала девочка.

– Мне действительно стало лучше. И я хочу покататься с тобой верхом.

– Ты уже говорила.

– Как насчет ближайших выходных?

– У тебя же в эти выходные банкет.

– Какой банкет? Ах да! – вспомнила Марла. – Кажется, это на следующей неделе. Я справлюсь у бабушки.

– Я думала, ты всегда все планируешь заранее, – заметила Сисси с таким видом, словно поймала мать на лжи.

Марлу охватило отчаяние. Похоже, пропасть между ними куда шире, чем она думала. Удастся ли ей перекинуть мост?

– М-м... обычно да, но, ты же знаешь, я была больна.

– Да знаю, знаю! – простонала Сисси, закатив глаза к потолку, словно спрашивала всевышнего, за что он послал ей такую никчемную мать. – Ладно, если хочешь, поехали вместе. Но я же говорила, ты до смерти боишься лошадей.

– Может быть, я тебя удивлю, – улыбнулась Марла. Выразительный вздох Сисси яснее слов говорил: «Ты, мамочка, меня уже ничем не удивишь».

– Послушай, Сисси, я знаю, прошедшие два месяца были очень тяжелы для нас всех. Особенно для тебя. Но я очень хочу, чтобы тебе стало хоть немного полегче.

– Ага.

– Я серьезно. – Марла протянула руку к дочери. – Милая, я же люблю тебя!

– Ага, рассказывай! – вспыхнула девочка. Подбородок ее задрожал.

– И всегда тебя любила.

– Это ты так думаешь. А на самом деле даже меня не помнишь. – Сисси шмыгнула носом и отвернулась. – Ты никогда не обращала на меня внимания! Только заваливала всякой ерундой! Да на кой мне все это нужно? – Она пнула ногой валяющийся на полу компакт-диск.

– Сисси, я...

– Тебе на меня плевать! И всегда было плевать! Ты любишь только Джеймса!

– Сисси, если я тебя обижала, если делала тебе больно – прости! – Она сглотнула комок в горле, борясь со слезами. – Поверь мне, милая, пожалуйста. Я люблю тебя.

Несколько секунд Сисси молча смотрела на нее. Губы у девочки дрожали.

– Я... Нам пора идти ужинать.

– Пожалуйста, милая, дай мне шанс, – прошептала Марла. – Дай доказать, что я тебя люблю. Загладить свою вину перед тобой.

– Ты ничего мне не обязана.

– Знаю, но я хочу доказать, что люблю тебя. Пожалуйста, позволь. Дай мне время.

Взгляд девочки немного смягчился.

– Знаешь, – дрожащим голосом проговорила Сисси, – с тех пор, как ты очнулась, ты такая странная! Совсем на себя не похожа. Будто и не мама вовсе.

– Ты думаешь, я – не твоя мама? – прошептала Марла.

– Нет! Просто... черт... ну, ты стала какая-то уж слишком хорошая.

Марла почувствовала, что сердце ее обливается кровью.

– Неужели это такое преступление?

– Нет, просто не верится. – Девочка склонила голову набок, задумчиво рассматривая мать. Вдруг глаза ее округлились. – Знаешь что? Я видела по телику передачу, там рассказывали, что когда человек встречается со смертью, то переживает что-то особенное и может после этого стать совсем другим. Может, и с тобой было то же самое?

– Будем надеяться, – с усилием улыбнулась Марла. Она протянула Сисси обе руки. Девочка закатила глаза.

– Мам, ты что, шутишь?

– Нет. Иди сюда.

Сисси встала и подошла к матери. Марла обняла ее так крепко, словно хотела никогда не отпускать.

– Я всегда буду любить тебя, милая. Обещаю.

– Мам, не давай обещаний, которых не сможешь выполнить, – проворчала Сисси.

Однако она обняла мать в ответ, и Марла почувствовала, что девочка дрожит всем телом, словно из последних сил старается скрыть свои истинные чувства. Она все еще боялась довериться женщине, подарившей ей жизнь.

– Вот увидишь! – Марла поцеловала Сисси в лоб. И на лошадь я непременно сяду!

Сисси невольно хихикнула.

– Мам, знаешь что? Захвати с собой кинокамеру!

Ужин тянулся томительно. Ник украдкой рассматривал брата. Обычно общительный и обаятельный, Алекс мрачно молчал, погруженный в свои мысли: вокруг рта его залегли глубокие складки, лоб прорезали морщины. Его что-то глодало. Что-то очень серьезное. Денежные проблемы? Беспокойство о жене и ее амнезии? Или что-то еще?

Первую неделю своего пребывания в Сан-Франциско Ник полагал, что Алекса беспокоит «Кейхилл Лимитед». Однако, изучив положение, Ник понял, что дела корпорации серьезны, но не безнадежны. Все, что требуется для излечения, – ввести режим строгой экономии. Ника поражало безрассудство Алекса: зная, что расходы намного превышают доходы, он тем не менее продолжал вкладывать деньги в сомнительные дорогостоящие проекты, снимал баснословно дорогой офис, платил сотрудникам высшего звена королевское жалованье – словом, жил так, словно над его головой не сгущаются тучи.

Этого мало: каждый год корпорация жертвовала огромные суммы на благотворительность, прежде всего в Кейхилл-хаус и больницу «Бейвью». Казалось, никто в семье не способен трезво осознать положение и понять, что «Кейхилл Лимитед» катится ко дну.