Мерил Сойер - Незабываемая

— С удовольствием! Только не сегодня: я не умею управлять лимузином. Я попрошу папу купить нам машину.

Джулия поцеловала ее еще раз.

— Я тебя люблю, мамочка!

— И я тебя люблю. Когда вернешься, пойдем за щенком.

Она проводила взглядом лимузин и оглянулась на Брэда. Сейчас он сядет в свой черный «Порше» и уедет

в офис, оставив ее скучать в доме, похожем на безмолвный мавзолей.

— Ты уверен, что нам так уж нужен лимузин? Брэд вздрогнул от неожиданности.

— Сильно же ты изменилась! Ведь это ты настояла на лимузине.

— Я бы предпочла скромный джип, чтобы можно было всюду разъезжать с Джулией.

— Неужели? Сколько угодно. — Он немного поколебался. — По-моему, тебе следует заехать к Себастьяну и сделать прическу. Завтра вечером мой партнер устраивает коктейль. Я хочу пригласить тебя с собой.

Лаки еще не чувствовала себя готовой к участию в светских мероприятиях. Она казалась себе гадким утенком, угодившим в пруд с лебедями, и не представляла, как следует вести себя со знакомыми Брэда. Однако ей не хотелось его расстраивать: он успел заслужить ее хорошее отношение.

Лаки была очень рада, что Брэд не пытается предъявлять на нее супружеские права. И все-таки в этом было нечто странное. Или они давно прекратили супружеские отношения? Не потому ли у них отдельные спальни? Лаки не знала, что подумать, к кому обратиться с вопросами.

Поднимаясь по мраморной лестнице, она вспоминала Грега. Она безумно по нему скучала. Лаки честно пыталась найти себе место в жизни Брэда, но эта жизнь была так ей чужда, что задача оказалась гораздо сложнее, чем ей представлялось сначала.

— Старайся! — приказала она себе шепотом. — Та дала слово Джулии.

Наверху она заглянула в гардероб и глубоко вздохнула. Каждое платье или имело вырез до пупа, или было на размер меньше, чем нужно. Неужели она так любила обтягивающую одежду? К тому же почти все вещи были либо черными, либо белыми. Лаки решила, что придется срочно что-нибудь покупать — в соответствии с ее нынешними вкусами.

Она заглянула в телефонную книгу, лежавшую на ночном столике: очевидно, нужно предварительно позвонить этому парикмахеру. Однако никакого Себастьяна она не нашла, а узнать у мужа его фамилию не удосужилась. Перелистывая книжку. Лаки с удивлением констатировала, что подруг у нее крайне мало. Впрочем, Брэд ведь говорил, что она общалась только с парикмахером, маникюршей и личным тренером.

О функциях последнего Лаки не имела ни малейшего представления, пока Брэд не объяснил, что это профессиональный спортсмен, под руководством которого она упражнялась в домашнем заде для тренировок. Лаки была поражена: оказывается, она настолько богата, что может платить людям, заставляющим ее потеть!

Нет, к черту тренера! Больше она не будет зря швыряться деньгами. Страшно подумать, сколько она понапрасну растранжирила. Вот если бы хоть часть этих денег попала в институт Грега...

— Не смей вспоминать Абби и Номо! И Грега тоже... — прошептала она. — У тебя теперь новая жизнь.

Лаки услышала, как подъехал лимузин, и кинулась вниз.

— Отвезите меня к парикмахеру, — попросила она Рауля, вышедшего из машины.

Рауль молча распахнул дверцу, она так же молча села. Они покатили по городу, где тротуары были забиты продавцами маек, и повсюду бродили толпы обгоревших туристов. Лаки все казалось смутно знакомым, хотя она не смогла бы назвать ни одной улицы.

Лимузин затормозил перед салоном с хромированными буквами над входом. Рауль открыл дверцу, и Лаки вышла из машины.

В противовес почтительному Раулю регистраторша обошлась с ней пренебрежительно. Она не обратила внимания на лимузин и вообще смотрела на Лаки так, словно предпочла бы не сталкиваться с ней в темное время суток. Лаки пожалела, что не успела купить себе что-нибудь приличное и явилась сюда все в тех же по-трепанных шортах. В ответ на свой вопрос о Себастьяне она услышала, что у него не будет свободного времени всю неделю. Она уже собралась уходить, но напомнила себе, что по сравнению со всем пережитым эта унизительная ситуация — мелочь. Заносчивая регистраторша заслуживала отпора!

— Скажите ему, что его спрашивает миссис Вагнер. Регистраторша разинула рот.

— Боже, я вас не узнала! — Она вскочила с места и исчезла за перегородкой из дымчатого стекла.

Через несколько секунд к Лаки вышел молодой человек довольно женственного вида с хвостиком на затылке. В его ухе и в левой ноздре красовались два одинаковых бриллианта по два карата каждый. Лаки сразу поняла, что видит юношу не впервые: его лицо было ей не менее знакомо, чем лицо Брэда. Заметив ее, он остановился как вкопанный и расширил глаза.

— Что вы сделали с волосами?! Не дав Лаки ответить, Себастьян кинулся к ней и громко поцеловал воздух у одной и у другой щеки.

— Не переживайте! Я мгновенно все поправлю. Он повел ее в салон, настолько заставленный экзотическими папоротниками, что его можно было принять за теплицу. Лаки села в кресло, осмотрелась и решила, что это место выглядит знакомым. Вот и Себастьяна она тоже определенно знала, хотя его имя прозвучало для нее словно впервые.

Постукивая миниатюрной расческой по бриллианту в ноздре, Себастьян оглядел ее со всех сторон.

— Я читал в газете о ваших злоключениях, — сообщил он. — Вас пытались убить, а теперь вы не помните собственного прошлого.

— Так и есть.

Лаки понимала, что перед ней гомосексуалист, но это не имело значения: он почему-то сразу вызвал у нее доверие.

Себастьян приподнял двумя пальцами прядь ее волос.

— Неужели дешевый самодельный перманент? Зачем?! С такими-то волосами!

— Я обесцветилась. Если вы смотрели «Пропавших», там показывали фотографию...

— Я видел этот отрывок. Глаза женщины показались как будто знакомыми, но мне и в голову не пришло, что это вы. Дорогая, по той фотографии вас не узнала бы и родная мать! А ведь вы так гордились своими волосами. Такие густые, темные, безумно сексуальные... Никогда бы не поверил, что вы способны обесцветиться и завиться. Как вас только угораздило?

— Понятия не имею. Вы можете что-нибудь сделать? Завтра вечером мне надо на прием...

— Только не злитесь! Вот мое предложение: остатки перманента мы сострижем. Получится коротковато, зато... — Он хлопнул себя по ляжке и хихикнул. — Зато хорошо.

— А я часто злюсь?

Господи, как же она себя вела? Орала на всех подряд?

Себастьян пожал плечами.

— Обычно мы с вами неплохо ладим, но вообще вам свойственно скандалить.

— Понимаю, — вздохнула Лаки. Все твердят одно и то же; ясно, что она отъявленная эгоистка и стерва. — Делайте все, что сочтете нужным. Главное, чтобы можно было показываться на людях. И не открывайте, пожалуйста, шрам на затылке.