Джейн Хичкок - Светские преступления

Единственное, что меня теперь занимало, — это надежный способ убийства.

Покидая склад, я случайно поймала свое отражение в запыленном зеркале — и не узнала энергичную, полную жизни женщину, что глянула на меня оттуда. Я расцвела, как ядовитый цветок.

Идеальное преступление — возможно ли это?

Я перебирала способы, тщательно изучая каждый. Так купальщица кружит у еще не прогретого солнцем пруда, то приближаясь, чтобы попробовать воду кончиками пальцев, то в нерешительности отступая. Первым, что пришло в голову, было огнестрельное оружие. Если судить по фильмам, пристрелить человека проще простого, нужно только как следует прицелиться. Я научилась стрелять еще в Оклахоме и впоследствии стала одной из немногих светских дам, что выезжают со своими мужьями на перепелиную и фазанью охоту. Однако раздобыть пистолет в Нью-Йорке не так-то легко, а от стрельбы чересчур много шума. Кинжал, дубинка и голые руки на шее — тоже не слишком перспективные орудия убийства, если учесть, как далеко продвинулась судебная экспертиза. Достаточно клочка волос, обрывка кожи, капельки слюны, и вот уже незадачливого преступника волокут за решетку.

Есть еще такая штука, как яд, чисто женское оружие. Некоторое время я посвятила изучению различных ядов и отдала должное телешоу о знаменитых отравительницах. Чтобы бить наверняка, нужна тяжелая артиллерия: что-нибудь вроде мышьяка. Им нетрудно разжиться, поскольку он входит в состав гербицидов. Мышьяк недаром прозвали «великим самозванцем» — он так ловко маскируется, что признаки отравления им можно принять за что угодно, даже за тяжелую форму гриппа. Весь фокус в том, чтобы скормить жертве нужную дозу в нужный момент. К сожалению, такой шанс может и не подвернуться, а яды имеют неприятное свойство время от времени не срабатывать.

По мере накопления информации я пришла к выводу, что наибольшую гарантию дает вовлечение в дело наемного убийцы: во-первых, нет никакой возможности логически проследить его связь с нанимателем; во-вторых, эти люди — мастера своего дела. Эдакий Цезарь от винтовки с оптическим прицелом. Пришел, увидел, замочил. Профессионал не оставляет следов и не совершает просчетов. Отлично, но как найти такого? Они не дают объявлений в газетах, не делают себе рекламы, не тусуются в каких-то общеизвестных местах. Их нельзя купить в магазине или заказать на дом. Иными словами, найти профессионального киллера — все равно что подыскать хорошего пластического хирурга: его имя по секрету сообщает вам лучшая подруга, которая уже пользовалась его услугами и осталась довольна результатом (то есть стала выглядеть не до нелепости молодо, а исключительно хорошо).

Увы, насколько мне было известно, никто из моих друзей никогда не искал наемного убийцу, а человек с улицы мог оказаться переодетым полицейским, шантажистом или, что еще хуже, недотепой.

Однажды вечером, все еще в процессе взвешивания возможностей, я включила телевизор и попала на «Справедливость по-американски», одно из моих любимых ток-шоу. Гостем на этот раз был Андре Кастор, известный театральный артист. Он обвинялся в том, что выбросил жену из окна. Кастор утверждал, что невиновен и что под влиянием депрессии она прыгнула сама. Да, он при этом был. Да, незадолго до этого они поссорились, и жена пригрозила разводом. Да, в случае развода она ощипала бы его, как цыпленка. Да, у него есть склонность к насилию. Нет, он ее не толкал и готов поклясться в этом хоть тысячу раз.

Кастор уверял, что его жена как раз потому и выбросилась из окна, что ссора и перспектива развода повергли ее в глубокую депрессию. Это было самоубийство.

Как выяснилось, прокурору не без труда удалось предъявить Кастору обвинение, невзирая на вопиющую очевидность фактов. Потребовалось два года, чтобы довести дело до суда. Все склонялось к тому, что будет вынесен обвинительный приговор, как вдруг чаша весов резко склонилась в сторону оправдательного: защита предложила суду сбивчивое письмо, написанное женой подсудимого примерно за неделю до смерти. Среди прочего там были такие слова: «Никто, кроме тебя, не подозревает, что от меня осталась только внешняя оболочка, а внутри все изъедено червями. Вот почему я жажду смерти каждый день и час!»

До той минуты благодаря усилиям обвинения погибшая рисовалась эдакой беспроблемной счастливицей, теперь же картина радикально изменилась. Как объяснил Билл Кертис, авторитетный ведущий ток-шоу, письмо произвело огромное впечатление на присяжных как свидетельство того, что миссис Кастор скрывала от всех свою истинную сущность и в самом деле могла совершить самоубийство. Это, а также тот факт, что никто не видел Кастора толкающим жену из окна, привели к его единодушному оправданию.

Ток-шоу меня обнадежило. В случае с Моникой я неминуемо должна была оказаться главной подозреваемой — ведь завещание было составлено в мою пользу. Однако если Кастору (человеку, который имел дерзость публично распевать американский гимн голым, с головы до ног в бычьей крови) удалось выйти сухим из воды, то почему бы не отвертеться и мне?

Понятно, что следующим вариантом, к которому я склонялась, стала возможность столкнуть Монику с чего-нибудь повыше. Так сказать, быстро и с гарантией. Но откуда именно и как ее туда заманить? Как-то не верилось, что она охотно последует за мной на крышу небоскреба, равно как и к распахнутому настежь окну с низким подоконником. Да и вообще не так просто столкнуть с высоты человека на десять лет моложе и в отличной физической форме, разве что застать его врасплох. Где именно? Терраса или балкон — самое подходящее место. Взять, к примеру, уединенный балкон моей бывшей квартиры. Балюстрада там достаточно низкая, карниз за ней, можно сказать, никакой. Ловкий вышибала сбросит оттуда жертву просто играючи. Вот оно, идеальное место для идеального преступления!

Я вообразила себе удобный и уединенный балкон в доме на Пятой авеню. Туда вели раздвижные двери без ручки, а внизу был глухой задний двор. Никаких окон напротив, особенно от подсобных помещений, где вечно кто-нибудь толчется. Однажды я сама лишь чудом не упала с этого балкона. Там даже не понадобится толкать Монику, довольно будет, чтобы она потеряла равновесие.

Перебирая минусы этого метода, я обнаружила, что их не так уж мало. Требовалось удачное сочетание множества отдельно взятых моментов: нужно добиться приглашения, оказаться наедине с Моникой в ее спальне, выманить ее на балкон, столкнуть оттуда без шума и криков и, наконец — что самое важное, — убраться с места преступления незамеченной, задолго до того, как будет обнаружено тело, чтобы впоследствии настаивать, что меня при этом не было.