Мерил Сойер - Любовь, соблазны и грехи

Пока Райан боролся с собой, к нему подъехала леди Фиона и ткнула его своей указкой.

– Мистер Уэсткотт! – Она смотрела на него из кресла слезящимися голубыми глазками. – Вы не знаете, собираются ли Кортрайты распродавать эту коллекцию?

– Не исключено, Фифи. – Он поглядывал на Лорен краешком глаза. Если бы эта женщина принадлежала ему, он ни за что не выпустил бы ее из дому в таком развратном наряде. – Ходят слухи, что «Сотби» выставит ее осенью на аукцион.

– «Сотби»! – фыркнула леди Фиона. – После той позорной австралийской сделки я перестала иметь с ними дело.

Райан кивнул. Однажды австралийский воротила Алан Бонд, покупая «Ирисы» Ван Гога за пятьдесят четыре миллиона долларов, занял часть этой суммы у самого аукционного дома. После этого цены «Сотби» стали вызывать у коллекционеров обоснованный скептицизм: подобная практика способствовала искусственному вздуванию цен.

– А теперь в те же игры играет и «Кристи», – сказала леди Фиона, обращаясь к Лорен. – Я отказываюсь покупать картины у аукционных домов!

– Верно, лучше обращаться к самостоятельным дилерам, – поддакнула подошедшая к ним Виола.

– Вы-то откуда знаете? – Леди Фиона возмущенно взмахнула указкой. – Вы вообще собираетесь выставлять коммуниста!

– Теперь он – британский подданный… – пробормотала Виола, но леди Фиона уже подала своей компаньонке знак двигаться дальше.

– Вот вам коллекционер, способный погубить Игоря: из-за нее у многих может сложиться дурное впечатление о его работах. Для этого их даже не обязательно видеть. – Виола проводила инвалидное кресло негодующим взглядом.

– Это не кресло-каталка, а настоящий трон на колесиках, – заметил Райан. – Но выставку она посетит, помяните мое слово!

Виола внезапно поморщилась. Райан проследил за ее взглядом и увидел Мутси Маккалистер в узком багровом платье в обществе Клайва Холкомба.

– Десять фунтов мусора в пятифунтовом мешке!

Виола не прореагировала на его шутку, и Райан понял, что ей до сих пор тяжело видеть Холкомба.

– Я слышала, что Мутси превратила его в меховщика, – пожала плечами Лорен. – Он делает довольно стильные манто, копируя «Фенди», и продает их в бутике в Найтсбридже.

– Ничего, скоро он обоснуется в метро, – предрек Райан. – Рядом с «Мутси-Тутси» найдется местечко и для шкурок.

– С меня довольно! – заявила Виола и зашагала к двери.

– А я, пожалуй, побуду еще немного, – сказала Лорен. – Ты проводишь меня домой, Райан? – Она жизнерадостно улыбнулась.

– Конечно, – выдавил Райан.

Нет, он все-таки окончательно спятил. Лорен – такая же стерва, как ее мамаша, об этом не следует забывать. Так что же тогда с ним творится, почему ему так хочется верить ей?.. Райан не видел в происходящем никакой логики.

– Почему ты не встречаешься с матерью? – резко спросил он.

– Давай пойдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить.

Они спустились в бар. Себе Райан заказал джин, ей – коктейль «Мальверн» с долькой лимона. Лорен некоторое время молча помешивала в стакане соломинкой, потом тихо сказала:

– Если ты действительно хочешь знать, я тебе расскажу… Видишь ли, мой отец был прекрасным человеком. Его уже четверть века нет в живых, а я по-прежнему по нему тоскую. Когда мать вышла замуж во второй раз, она выбрала то, чего ей недоставало в первом браке, – деньги. Я была еще слишком мала, чтобы это понять. Вообразила, что она снова нашла добряка, вроде моего отца. – Лорен старалась сохранить самообладание. – Я не знала, что на свете бывают такие люди, как Руперт Армстронг.

Она нахмурилась, взгляд стал отсутствующим. В который раз она переживала страшное прошлое, и слова срывались с губ словно помимо ее воли. Слушая ее, Райан чувствовал, как его переполняет гнев. Даже джин не помогал успокоиться. Лорен еще не успела рассказать о гибели Тодда Хейли, а он уже был готов задушить Армстронга собственными руками.

Райан очень явственно помнил, как этот мерзавец надевал очки, увеличивавшие его змеиные зрачки, и с важным видом изучал контракты якобы на отправку фосфатов. С каким злорадством этот живодер ставил на документах свою подпись, обрекая на гибель тысячи детенышей из видов, стоящих на грани вымирания! Просто убить Руперта было бы непростительным милосердием. У Райана зародился другой план. Скоро он вернется в Марракеш, и тогда…

– Что ты делала после смерти Тодда? – спросил он.

И Лорен продолжила свою историю.

Пол вернулся из Парижа через несколько дней после того, как Лорен узнала о гибели Тодда. Она была слишком подавлена, чтобы восторгаться новыми красками, которые привез ей брат. Она даже не заметила, что Руперт улетел в Кению и что ей больше не нужно со страхом ждать полуночи, когда в коридоре обычно раздавалось шарканье, предвещавшее его омерзительные прикосновения…

Целую неделю Пол пытался отвлечь и приободрить ее, водя гулять в Медину. Основанный много столетий назад, старый город был полон загадочности, которой не хватало новым французским кварталам с их бульварами, так похожими на парижские.

Когда с минаретов раздавались крики муэдзинов, Лорен с уважением наблюдала за правоверными мусульманами. Многие опускались на колени прямо там, где их заставало время молитвы, расстелив специальный коврик и повернувшись лицом к Мекке. Женщины-мусульманки отходили в тень и послушно ждали, пока мужчины завершат молитву. Видимо, аллах внимал только мужчинам… Но Лорен надеялась, что к ее мольбам господь не останется глух и откроет ей способ спастись от Руперта.

Однажды Пол и Лорен забрели в самое сердце Медины, на площадь Джамма-эль-Фна. Когда-то на ней совершались казни, теперь же здесь шумел базар, колыхалась красочная толпа. Сначала брат и сестра любовались акробатами и фокусниками на ходулях, потом засмотрелись на гвинейских танцоров в белых туниках, которые звенели железными обручами на запястьях и вертелись, как волчки. Черные кисточки на их фесках крутились, словно вертолетные пропеллеры, золотые зубы сверкали на солнце.

– Это они изгоняют дьявола, – подсказал кто-то. Лорен была готова обратиться даже к колдунам, лишь бы избавиться от Руперта Армстронга. Внезапно один из танцоров поманил ее и Пола, сказал что-то на корявом французском и указал на женщину, закутанную в синюю ткань. Ее кожа тоже казалась синеватой. Она принадлежала к кочевому племени бедуинов, которые иногда забредали сюда из песков Сахары. Это племя славилось серебряных дел мастерами.

Женщина протянула им поднос с серебряными браслетами.

– Сейчас я куплю тебе что-нибудь оригинальное, – пообещал Пол.