Линда Барлоу - Измена

— Они не могут быть наверху! Я перекрыл все выходы из подполья!

— Ну, — Сэм пожал плечами, — ты, наверное, что-то упустил.

— Вот черт! — воскликнул Флетчер. — Есть еще один выход!

Сорок пятая глава

— Выбирайтесь, выбирайтесь! Вико, выведи Паулину. Энни, пошли со мной! Быстрее, пока Сэм не взорвал тут все к чертям! Ты что, с ума сошла? — Мэту и раньше приходилось видеть умалишенных, так же как и быть свидетелем беспримерного мужества и отваги, но ничего подобного он никогда в жизни не видел: Энни Джеферсон срывала с огромных каменных колонн обреченного собора взрывчатку, готовую в любой момент взорваться.

— Уходи, уходи!

— Вико уже выводит Паулину, Энни. Пойдем со мной! Быстрее, пока Сэм не взорвал собор.

— Я не позволю ему разрушить мой собор! — Она указала на величественные витражи, окутанные мраком. — Он держал меня за дурочку. Мне никогда в голову не могло прийти, что архитектору можно не доверять. Или что он может разрушить свою собственную постройку — самую красивую из своих построек. Ну хорошо, он убил Джузеппе, но не может же он уничтожить свое творение!

— Энни, я понимаю твои чувства, но сейчас уже слишком поздно. Сколько еще осталось до взрыва? Черт побери! Сколько?

Он схватил ее за руки и оттащил от колонны — третьей из шести, которые Сэм обложил взрывчаткой.

— Пойдем отсюда. Будет просто чудо, если нам удастся выбраться.

Она зарыдала, и Мэт потащил ее прочь. Ближайшим выходом была дверь южного нефа, и он побежал по направлению к ней, увлекая ее за собой, не обращая внимания на ее мольбы отпустить ее. Вико и Паулина были уже здесь, и Вико пытался справиться с дверью.

— Черт побери, Энни, это всего лишь здание! Я потерял все, и я не хочу потерять теперь и тебя!

— Я не могу, Мэт! Не могу допустить, чтобы это произошло! Я должна его остановить!

— Собор можно построить заново. — Он пытался силой дотащить ее до двери. Сколько осталось до взрыва? — А жизнь дается один раз, ее не воротишь. Я люблю тебя, Энни. Прекрати упираться.

Она всхлипнула и поплелась за ним. Слава Богу! Он подхватил ее на руки и побежал к Вико, который все еще не мог открыть эту проклятую дверь. Как раз когда он подбежал к ребятам, позади него раздался голос Сэма:

— Стоять на месте.

И снова Барбара Рэй внезапно пробудилась. На этот раз она поняла, что этой ночью ей не удастся спокойно заснуть.

Потом она осознала, что ее разбудили удары в дверь юношеского центра.

Она быстро накинула свою одежду и спустилась вниз. Руки и ноги у нее одеревенели. Начинает сказываться возраст — быстро передвигаться она уже не в состоянии.

Она думала, что это Энни или Мэт, но под дверью ее ожидала Дарси.

— Слава Богу, вы здесь. Я не решилась позвонить в полицию из-за Мэта и Вико, хотя, наверное, стоило это сделать. Вы видели Энни и Мэта? Они приехали сюда, в собор, больше часа назад.

— Нет, я их не видела.

— Сэм — убийца, а Флетчер — психопат! — выпалила Дарси. — Надо сообщить в полицию.

Они позвонили в участок и пошли в подвал юношеского центра, и Дарси без передышки вводила Барбару Рэй в курс всех открытий, которые они сделали в офисе Сэма.

— Отсюда есть проход в собор, — объяснила Барбара Рэй. — Мы сможем попасть туда до того, как явятся полицейские.

— Прекрасно. Интуиция подсказывает мне, что нам лучше попасть туда как можно быстрее.

Вплоть до этого момента Мэт не мог до конца в это поверить. Несмотря на все доказательства. Даже несмотря на то, что уже несколько часов знал все, в душе еще не осознал этого до конца.

Теперь, стоя лицом к лицу со своим старым знакомым и глядя в холодное, безжалостное дуло пистолета, он понял, что Сэм Броди ненавидел его все эти годы.

— Это наши-с тобой дела, — сказал он. — Энни тут ни при чем. Отпусти ее.

— Извини. Я не предполагал, что она будет втянута, но я не могу освободить ее, — сказал Сэм. — Мне в самом деле жаль, Энни, — Он казался неподдельно огорченным. — Очень неудачно, что ты оказалась между двумя старыми соперниками.

— Что произошло с Франческой? — спросил Мэт.

— Все, что произошло с Франческой, хочешь, верь, хочешь, нет, произошло непреднамеренно. Она собиралась уйти от тебя. Я до сих пор не знаю, что ты ей наговорил, чтобы заставить ее изменить решение, но что бы там ни было, это не могло больше продолжаться. Мы с ней собирались жить вместе как муж и жена, как это и было бы, если бы ты не отбил ее у меня двадцать лет назад.

— Если это так, то почему ты убил ее?

На лице Сэма появилось страдальческое выражение.

— Она позвонила мне той ночью после приема. Думаю, что звонила из таксофона, поэтому-то никто меня не заподозрил. Она убежала с яхты из опасения, что ты услышишь разговор. Она мне сказала, что все-таки не собирается уходить от тебя. Мы повздорили, и я велел ей возвращаться на яхту и ждать меня… Я хотел приехать, чтобы увезти ее. Но когда я приехал, она не захотела уезжать. Сказала мне, что беременна и это твой ребенок. Я ей сказал, что она опять придумывает отговорки. Она была в истерике, потом это переросло в агрессивность. Франческа набросилась на меня, у нее длинные острые ногти, а я по своему нелегкому опыту знаю, какая это неприятная штука. Только не пытайся убедить меня, что тебе не приходилось время от времени испытывать это на своей шкуре. У меня совсем не было желания быть исцарапанным, и я оттолкнул ее. Она упала и ударилась затылком о перила яхты. Вот так она и умерла или я по крайней мере так думал в тот момент. Я не смог нащупать пульса, решил, что она мертва, и запаниковал. Я был уверен, что она умерла и поэтому выбросил ее за борт.

Она утонула. Никто из них не произнес этого вслух. Но в процессе суда было доказано, что Франческа была жива, когда ее бросили в воду.

Мэту неимоверным усилием воли удалось сдержать свои эмоции.

— Любящий человек так не поступает, — жестко сказал он. — Мне кажется, что Франческа тебе была нужна только ради удовольствия увести ее у меня. Но самое главное, ты хотел жениться на ней, чтобы заполучить половину моего состояния. А поскольку это оказалось невозможным, ты вместо этого переключился на кражу денег у собора и таким образом нашел способ присвоить деньги, которые когда-то принадлежали мне. Ты не трагический любовник, двадцать лет сгоравший от страсти к одной женщине, а жадный, зловредный сукин сын, на многие годы затаивший злобу из-за того, что парень, над которым ты ощущал свое превосходство в колледже, обошел тебя по всем статьям.

Сэм добродушно улыбнулся.

— По всем, кроме одной. Тебе никогда не постичь тонкого искусства лицемерия, Мэт. Я несравненно лучший актер, чем ты, а в этом искусстве драма ценится много выше, чем правда. И это разумно, поскольку правда изменчива.