Лаура Риз - Сверху и снизу

Я опускаюсь на колени, в первый раз делая это без его приказания, и тихо говорю:

— Хочу…

Моя голова склоняется к нему, и я замолкаю.

— Скажи это. — Он приподнимает мой подбородок, заставляя меня взглянуть ему в глаза. — Скажи, чего ты хочешь. Ну же!

Я не в силах произнести это вслух и пытаюсь отвести взгляд, но М. не дает мне это сделать.

— Я хочу, чтобы ты меня отшлепал, — раздается мой чуть слышный шепот.

Он гладит меня по щеке.

— Я хочу, чтобы ты выпорол меня! Ну пожалуйста… Сняв с себя одежду, я с готовностью ложусь ему на колени, желая испытать то сладкое облегчение, то эротическое наслаждение, которое приходит вместе с болью.

Глава 39

Полиция еще не арестовала Яна, но это лишь вопрос времени. Они обыскали его квартиру и нашли под кроватью коробку из-под обуви. Его отпечатки пальцев обнаружились везде — на изоленте, на фотографиях, на браслете Билли, на ноже, на самой коробке. Ян признал, что нож принадлежит ему — это один из тех ножей для работ по дереву, который якобы пропал месяц назад, — но клянется, что всего остального в глаза не видел. Расследование возобновилось, и Ян теперь главный подозреваемый.

Он оставил на моем автоответчике много сообщений, и все они с просьбами о помощи, но я никоим образом не стану ему помогать, потому что чувствую себя преданной, чувствую себя дурой из-за того, что так долго ему доверяла. Как и большинство, я считала, что хорошо разбираюсь в людях. Ничего подобного! Ян просто обвел меня вокруг пальца. Даже сейчас, когда все улики указывают на него, я с трудом представляю его возле связанной Фрэнни, с ножом в руке. Что ж, тем хуже для моей интуиции.

Моя «хонда» пятится из гаража задним ходом, когда на подъездной дорожке вдруг появляется голубой «бронко» Яна. Едва избежав столкновения, я ударяю по тормозам и останавливаюсь, оставив двигатель включенным. В зеркало заднего вида я вижу, как Ян выскакивает из машины; если бы не мальчишеская внешность и взъерошенные волосы, в своем костюме в полоску он походил бы на гангстера. Обычно милое и приятное, сейчас его лицо перекошено от злости и отчаяния. В тот момент, когда он приближается к моей машине, я успеваю нажать кнопку блокирования дверей.

— Черт побери, Нора!

Услышав, как щелкнули замки, Ян дергает ручку, но дверь не открывается.

Он наклоняется, его злое лицо и широкие плечи заслоняют собой окно. Уткнувшись в стекло, кончик его носа расплющивается, становясь диаметром с двадцатицентовую монету.

— Зачем? — кричит он, и я отшатываюсь от окна, хотя ремень безопасности и сиденье сковывают мои движения. Бам! — он бьет ладонью по крыше машины, затем отходит на несколько футов и останавливается, упершись руками в бедра, грудь его тяжело вздымается — видно, что Ян с трудом сдерживает гнев.

Соседская собака облаивает проезжающую машину, маленький мальчик, разговаривая сам с собой, проходит мимо «кадиллака» Фрэнни, волоча по земле палку. Издалека слышится женский голос, и мальчик застывает на месте, словно герой мультфильма в момент, когда пленка оборвалась. Потом так же внезапно он возобновляет движение по тротуару в направлении позвавшего его голоса.

Ян возвращается, теперь вид у него уже более спокойный.

— Нора, зачем ты прячешься от меня в машине?

Я неподвижно смотрю на руль, не в силах взглянуть ему в глаза, не в силах ответить на его вопросы.

— Не понимаю, — говорит он. — Зачем ты так поступаешь со мной? — В его голосе звучит отчаяние.

Склонив голову, я крепче сжимаю руль.

— Полиция снова меня допрашивала. Она нагрянула в офис, когда я работал. — Ян кладет руки на стекло, напомнив мне маленького мальчика, который, играя, оставляет отпечатки пальцев. — Меня попросили дать образцы моих волос и волокон ковра из моего дома. Мне пришлось нанять адвоката, Нора. Адвоката! — Он уныло качает головой. — Как ты могла сказать им, что я убил Фрэнни? Как ты могла даже подумать об этом?

Вздохнув, Ян отворачивается от меня и, скрестив руки на груди, прислоняется к машине, ветер шевелит его волосы.

— Я любил тебя — и все еще люблю, — обращаясь к ветру, говорит он. — Когда я сказал, что мне нужно время, чтобы побыть одному и все обдумать, это была правда. Я не собирался с тобой порывать и думаю о тебе каждый день, думаю о том, правильно ли я поступил, отдалившись от тебя, и сердцем чувствую, что нет. Я решил позвонить тебе и объяснить, что в действительности произошло, почему мне требовалось побыть одному, но тут полиция начала допрашивать меня насчет Фрэнни. — Опустив голову, Ян молчит, затем тихо говорит: — Пожалуй, я могу понять твой гнев, когда ты решила, что я с тобой порвал, но заявить полиции, что я преследовал тебя, посылал угрожающие письма, делал анонимные звонки, что я убил твою сестру! Пойми, это уже переходит все границы. Я не имею к этому отношения, Нора. Никакого. Клянусь тебе!

Он замолкает, и я слышу мягкое урчание двигателя. В его голосе звучит неприкрытая мольба. Я все еще тебя люблю. Неужели он считает, что я передумаю, услышав эти признания? Любовь ко мне — искренняя или нет — не меняет того факта, что его отпечатки оказались на всех предметах из обувной коробки.

Я внутренне содрогаюсь. Так вот что делают такого рода преследователи — они убивают своей любовью.

— Даже не знаю, что меня больше расстраивает, — снова говорит он, — то, что полиция вторглась ко мне на работу, то, что они нашли эти вещи под моей кроватью, или твоя убежденность в том, что я преследовал тебя и убил твою сестру. — Новая пауза. — Я не делал этого, Нора, и ты прекрасно знаешь, что я на это не способен. — Повернув голову так, чтобы видеть меня, Ян понижает голос: — Не способен.

Мне едва удается разобрать его слова.

В ветровое стекло бьют солнечные лучи. День сегодня яркий, светлый, и мне хочется, чтобы Ян побыстрее ушел — я не собираюсь взваливать на себя бремя его проблем. Скоро его арестуют: виновен он или нет, будет решать суд, а не я. Все, что мне требуется, — это чтобы меня оставили в покое.

— В день ее смерти я с другом ходил в поход, в Пустыню одиночества, — продолжает Ян; его спина все еще прижата к машине. — Единственная трудность в том, что друг точно не помнит, в какой день это было.

Как удобно, думаю я, — еще один подозреваемый без алиби.

Тишину разрывает воющий звук — это садовник обрезает ветки возле соседнего дома. В желтой шляпе, ботинках со стальными носами и пластмассовых защитных очках он похож на лесоруба: его руки сотрясаются вместе с пилой, опилки летят в разные стороны. Визг пилы заглушает лай собак, щебетание птиц, шум проезжающих автомобилей, не оставляя места для других звуков.