Покоренные судьбой - Кора Рейли

вместе много лет и хорошо знали друг друга.

Максимус один из немногих парней, которые со мной почти одного роста. Драться с ним иногда непросто, что приятно.

– Тренировка окончена! – крикнул папа, входя в семейный тренажерный зал.

Мы с Максимусом остановились и обменялись растерянными взглядами. Голос отца звучал очень сердито.

Максимус приподнял темную бровь и схватил полотенце, висевшее на его плече.

– Что ты сделал?

Нас иногда принимали за братьев, поскольку у нас обоих черные волосы. Однако мои глаза были серыми, как у отца, а Максимус унаследовал янтарный цвет радужки от своего. Я на год старше, мы являлись лучшими друзьями на протяжении десяти лет. Раньше Примо, младший брат Максимуса, почти всегда присоединялся к нам, но теперь у него имелась своя компания друзей.

Я хмыкнул. Список возможных неудач был слишком длинным, чтобы выбрать что-то одно.

Гроул – отец Максимуса – поднялся со скамьи для жима лежа, кивнул моему папе в знак приветствия и жестом пригласил сына подойти к нему.

Максимус покинул боксерский ринг и подбежал к родителю, а я направился к своему отцу.

– Нам нужно поговорить, – сказал папа напряженно.

Что я еще натворил?

Я последовал за ним в раздевалку. Дядя Маттео уже сидел там, а это означало, что дело касалось Семьи, а не простых неурядиц. И когда он не поприветствовал меня обычным подмигиванием и ухмылкой, я понял, что обречен. Папа жестом попросил одного из солдат оставить нас наедине.

Мужчина не колебался.

Я схватил чистое полотенце с полки у стены и вытер обнаженную грудь.

– Антоначи звонил мне сегодня.

Фамилия Крессиды Антоначи – это единственное, что связывало меня с ней теперь. Я сохранял нейтральное выражение лица.

Я не собирался ни в чем признаваться… на случай, если это все-таки было что-то иное.

Папа скрестил руки на груди и прислонился к шкафчикам. От его хмурого взора у многих случился бы нервный срыв. Маттео бросил на меня взгляд, который подсказывал, что мне следует придумать свое последнее желание, а затем подошел к маленькому зеркалу, чтобы проверить, в порядке ли его прическа. Я чуть не закатил глаза. В какой-то степени я был самовлюбленным, но Маттео всегда выглядел так, словно сошел с обложки журнала «Вог».

– Он рассказал мне о вас с Крессидой.

Черт.

– Нет никаких нас с Крессидой, – сразу же ответил я. Это правда.

Между мной и Крессидой ничего не было. То, что произошло, осталось в прошлом. Едва ли об этом стоило упоминать с самого начала.

– Неужели? – спросил папа ледяным тоном. Судя по позе, ему было трудно оставаться на месте. – Значит, ты не переспал с той девушкой?

Я ничего не ответил. Некоторые из моих прошлых решений были неудачными, вызванными едва сдерживаемым гневом. Я все еще чувствовал, как он опасно закипает у меня под кожей.

Папа выгнул брови. Он был недоволен.

– Настоящий джентльмен никогда не проболтается. – Он ударил кулаком по шкафчику, пылая от ярости.

Я напружинился. Грохот шкафчика, наверное, был слышен даже на улице.

– Клянусь, я выбью из тебя каждое чертово слово, если ты сейчас же не откроешь рот.

– Мы переспали несколько раз. Конец истории.

Папа направился ко мне, будто намеревался свернуть мне шею. Я не отступил. Я и раньше сталкивался с отцовским гневом, хотя он никогда не был таким сильным, как сейчас. Я привык к этому и не слишком беспокоился. Он схватил меня за плечи с такой силой, что мы оказались нос к носу. Меня обдало его горячее дыхание.

– И ты называешь себя джентльменом?

– Будто ты не спал с другими женщинами до того, как женился на маме. Насколько я слышал, вы с Маттео трахали каждую женщину, которая попадалась вам на пути.

– Осторожнее, – прорычал папа, стиснув кулаки.

Маттео прищелкнул языком.

– У нас с твоим папой в наших похотливых головах еще оставалось достаточно мозгов, чтобы выбирать для секса посторонних.

Папа оттолкнул меня и врезал кулаком по другому шкафчику, оставив вмятину, а потом повернулся к Маттео.

– Я даже смотреть на него не могу. Я действительно хочу его убить.

– У нас с ней был секс по обоюдному согласию. Я не подталкивал ее, перестань так остро реагировать.

Отец набросился на меня прежде, чем я что-либо осознал. Я винил в этом свою ослабленную бдительность по отношению к Семье. Кто-то другой не застиг бы меня врасплох.

Отец толкнул меня на шкафчик. Я впечатался затылком в металл, отчего у меня зазвенело в ушах.

Мышцы напряглись, инстинктивно желая отомстить, как я привык, но я подавил непреодолимую потребность тела действовать. Это мой отец и дон.

Глаза отца горели безумием.

– Если бы ты изнасиловал ее, у нас был бы совсем другой разговор, сынок.

Я держал рот на замке. Моя сестра Марселла всегда обвиняла меня в опрометчивости, но я знал, когда стоит промолчать. По крайней мере, иногда.

– Она благородная итальянка, дочь одного из моих капитанов, а ты, черт подери, лишил ее девственности.

– Именно, – заявил я. – Поверь мне, она вела себя совсем не благородно. И то, как она набросилась на меня, я бы не назвал покорностью. Она практически умоляла меня избавить ее от бремени.

Папа взглянул на Маттео и жестом пригласил его занять свое место. Маттео шагнул вперед, а отец повернулся ко мне спиной.

– Тебя часто били по голове за эти годы… или ты специально прикидываешься дурачком? – спросил Маттео с суровой улыбкой.

Мышцы плеч отца напряглись под белой футболкой, а руки были до сих пор сжаты в кулаки.

– Ее семья не в восторге. Из уст девушки это прозвучало так, будто ты пообещал ей весь мир, и она не смогла отказать.

Я прищурился:

– Чушь собачья. Я ничего ей не обещал.

Она жеманничала о том, как ей хотелось бы увидеть меня снова и как здорово было бы жить вместе, разделяя радость с близкими.

Я проигнорировал ее речи и показал ей, как правильно сосать член, чтобы она заткнулась.

– Зачем ты это сделал? – спросил папа тихо, снова поворачиваясь ко мне.

На лице мамы в таком случае отразилось бы разочарование, но папа пребывал в ярости.

– Чтобы доказать свою точку зрения.

– И какой тут смысл?

– Она не имела права осуждать Марси. Она назвала ее шлюхой.

– Ты поступил как чертов идиот. Тебе следовало подумать о последствиях, – пробормотал Маттео.

– Дай ее отцу денег и побольше солдат, уверен, он будет счастлив.

Маттео усмехнулся. Отец не выглядел довольным, его ответная улыбка напоминала оскал хищника.

– Есть только одна вещь, которую он примет в качестве компенсации. Брак.

Мне потребовалось некоторое время, дабы понять, что имел в виду отец.