Кей Хупер - Послание из ада (Одержимая)

– Я съезжу в больницу завтра, – пообещала она. – Но если мисс Темплтон не захочет со мной разговаривать, я не стану на нее давить. Я просто не смогу, к тому же это ни к чему не приведет.

– Хотя бы попытайся, Мег! Большего я не прошу! – На лице лейтенанта отразились облегчение и надежда. Опершись руками о стол, он поднялся, и Мэгги невольно подумала: «Сейчас Люк сообщит начальнику полиции и мэру, разумеется, не упомянув ее имени, что его детективы «напали на след».

Нет, Люк Драммонд вовсе не был склонен приписывать себе чужие заслуги. Просто он не верил в то, чего не понимал. А не понимал Люк Драммонд того, как Мэгги добивается столь впечатляющих результатов. Но тут уж ничего не поделаешь. Он ничего бы не понял, даже если бы Мэгги все ему подробно объяснила. Она и не пыталась.

– Я попробую, – ответила она, потому что никакой другой ответ его бы не устроил.

– Вот и отлично. Кстати, ты еще не разговаривала с Гэрретом?

– Еще нет.

– Кажется, он поджидает тебя в общей комнате.

– Да, я знаю.

Драммонд поглядел на нее сверху вниз, и его лоб пересекла озабоченная морщинка.

– Не рассказывай ему лишнего, – предупредил он. – Быть может, мэр и начальник полиции и пляшут под его дудку, но все равно он – частное лицо. Я не люблю, когда детали текущего расследования становятся известны посторонним.

– Особенно если никаких деталей нет, – заметила Мэгги.

Драммонд нахмурился еще сильнее.

– Ты сама отлично знаешь, что у нас есть веские основания держать в секрете кое-какие подробности. Взять хотя бы эту зацепку насчет мыла «Айвори», я считаю, мы не должны сообщать об этом всем и каждому. Не дай бог, появятся подражатели. Я говорю совершенно серьезно, Мэгги!

– Я знаю. Не беспокойся, Джон Гэррет не станет расспрашивать меня о том, каким мылом пользуется преступник. Его интересует совсем другое…

Драммонд уже собирался уйти, но последние слова Мэгги заставили его обернуться.

– Что-что? – переспросил он. – Мне казалось, ты с ним еще не разговаривала…

– Это так, – подтвердила Мэгги.

– В таком случае откуда ты… – не договорив, Драммонд кивнул. – Хотя ты же была последней, кто разговаривал с Кристиной Уолш?

– Да, так мне сказали.

– Я читал дело, там все подробно описано, – проговорил Драммонд и почесал в затылке. – Гэррет, несомненно, тоже его читал. Хотелось бы знать, что он рассчитывает услышать от тебя.

– Понятия не имею, – солгала Мэгги.

– Ладно, поговори с ним, но будь осторожна: этот парень способен причинить нам кучу неприятностей, если его рассердить.

Мэгги молча кивнула, и Драммонд вышел. Когда дверь за ним закрылась, Мэгги снова придвинула к себе альбом и, открыв его на первой странице, стала всматриваться в неясный контур лица.

– Кто ты? – прошептала она одними губами. – Кто ты и где тебя искать?

– Мне кажется, – произнес Энди задумчиво, – Мэгги не знает, почему Кристина покончила с собой, Джон. Она никогда не говорила со мной об этом. Если бы ей было хоть что-то известно, она бы со мной поделилась.

– Может быть, и нет, – сухо возразил Джон. – Ведь это не имеет отношения к вашему расследованию?

Энди понимал, что раны Джона еще не зажили, поэтому старался не ляпнуть чего-нибудь лишнего.

– Мне кажется, после того, что случилось, самоубийство было для твоей сестры, наверное, единственным выходом…

– Но ведь другие жертвы Окулиста не покончили с собой!

– Это верно, но ведь и с Кристиной он поступил гораздо более жестоко, чем с ними. Ты, впрочем, и сам это знаешь. Кислота, которой он плеснул Кристине в лицо, не только повредила ей глаза, она… Господи, Джон, я знал многих мужчин – по-настоящему стойких мужчин, – которые поступили бы в подобных обстоятельствах так же, как твоя сестра!

– Просто ты плохо знал Кристину, – возразил Джон. Голос его звучал спокойно, однако было в нем что-то такое, что Энди догадался: его приятель готов взорваться, как целая тонна тротила. – Да, то, что с ней сотворил этот гад, со стороны выглядит действительно ужасно, но чтобы сломать Кристину, нужно было что-то еще. Я могу с полной уверенностью сказать: она была очень сильной личностью. Пожалуй, я еще никогда не встречал человека, который бы отличался подобной стойкостью и силой духа, поэтому я абсолютно уверен – что-то тут не так. Были еще какие-то обстоятельства.

– О'кей, допустим, ты прав, но ведь это твое субъективное мнение. Я знаю другое: у каждого человека есть свой запас прочности, и никто – пусть это даже будет самый близкий человек – не может судить, насколько он велик. Даже самый сильный человек может сломаться на пустяке. Собственно, – спохватился Энди, – я говорю все это только для того, чтобы ты не ждал от Мэгги слишком многого.

– Я ожидаю от нее только одного – правды.

Энди поморщился.

– Ты ее получишь. Если Мэгги вообще захочет разговаривать с тобой на эту тему, она скажет тебе правду, как она ее видит. Но…

– Но?..

– Если ты готов послушать моего совета, в чем я сильно сомневаюсь, постарайся не слишком давить на нее. Не задавай слишком прямых вопросов. Мэгги очень независима. Если ей покажется, что ее к чему-то принуждают, она тотчас же выставит все свои иголки, и ты ничего не добьешься. Насколько я знаю, нет такого человека, перед которым бы она спасовала. Разумеется, я не думаю, что тебе удастся настолько ее разозлить, что она бросит работу в полиции, и все же на твоем месте я бы был с ней повежливее. Она очень помогает нам, и мне бы хотелось, чтобы подобное положение сохранялось как можно дольше.

– А почему она вообще пошла работать в полицию? Ведь четверть часа назад ты сам мне сказал, что на службе Мэгги приходится выслушивать совершенно кошмарные истории об убийствах и насилии, в то время как она легко могла бы сколотить состояние, просто рисуя красивые картинки.

– Этого я не знаю.

– И ты никогда у нее не спрашивал.

– Конечно, спрашивал. Этот вопрос интересовал многих наших ребят. Но каковы бы ни были причины, заставившие ее прийти работать в участок, Мэгги определенно предпочитает держать их при себе. Кстати, настоятельно рекомендую тебе не касаться этого вопроса, во всяком случае, не сегодня.

Джона нелегко было напугать, в особенности если в нем проснулось любопытство. Кроме того, он уже давно не попадал в ситуации, в которых чувствовал бы себя до такой степени беспомощным, поэтому он только сказал сухо:

– Хорошо, я буду иметь это в виду.

Энди отлично понял, что означают эти слова. «Я тебя слышал, приятель, но только, ради всего святого, не лезь не в свое дело».

– Хочешь еще нашего фирменного кофе? – вздохнув, спросил он.