Хруст чужих денег (СИ) - Елена Рувинская

Не знаю, что заставило меня очнуться от искусственного сна, но глаза я открыла в полной темноте. Первое, что я увидела, когда свыклась с темнотой, был более светлый прямоугольник окна. И в это время я услышала шорох с другой стороны моей кровати. Очевидно, именно он меня и разбудил. Резко обернувшись, насколько позволяли бинты, я заметила тень, метнувшуюся в мою сторону и почувствовала на своем лице что-то мягкое и удушающее. Я даже не успела набрать воздуха в легкие и начала задыхаться практически сразу.

Жажда жизни вскипела в моей больной голове как бы независимо от меня. Она пришла извне, а может быть даже свыше. Я нащупала слабеющими руками руки напавшего на меня человека, которыми он прижимал к моему лицу подушку, ухватила его за оба указательных пальца и в одно мгновение сломала их. Человек дернулся, непроизвольно смахнув с моего лица орудие убийства и мой судорожный вдох совпал с его приглушенным протяжным стоном. Даже в такой, критической для себя ситуации, он не хотел привлекать постороннее внимание.

Я же не стала ждать, когда ему надоест баюкать свои поврежденные руки, и двинула со всей силы ногой в стонущий сгусток тени. Человек всхлипнул и свалился на пол. Я сползла с кровати и кинулась туда, где должна была быть дверь. В голове глухо пульсировала кровь и наверняка перед глазами все плыло, но было темно и проверить свои ощущения я не могла. Как потом оказалось, промазала я мимо двери совсем чуть-чуть, но ударилась о стенку ощутимо. Не отлепляясь от стены, я начала шарить по ней руками и справа от себя нащупала сначала косяк, а потом и ручку двери. Рванув ее что было сил, я выскочила в коридор, но успела бросить прощальный взгляд на дело рук своих. И ног. В тусклом свете ночной лампы, падающем из коридора, я заметила неподвижную фигуру на полу возле кровати. Мужчина был одет в белый медицинский халат. Все, больше я ничего не разглядела.

Я почти бежала по коридору на свет настольной лампы, которая горела на посту дежурной медсестры. Спазм перехватил мое горло и крикнуть я не смогла бы при всем желании. Подбежав чуть поближе и с трудом переведя дыхание, я увидела, что медсестра преспокойно спит, положив голову на руки. Ничего себе! Меня здесь убивают, а она тихий час себе устроила!

Остановившись возле стола и немного отдышавшись, я тронула медсестру за плечо и тут же в страхе отшатнулась. Ее голова провалилась сквозь сомкнутые руки и с тяжелым стуком ударилась о столешницу. Шапочка слетела и мне стало видно, какая оказывается она была молодая — совсем девчонка. На коротких каштановых волосах было неумело сделано мелирование. Наверное, сама себя красила, некстати подумала я. Неестественный изгиб ее шеи говорил о том, что чьи-то сильные руки свернули ей голову.

Волосы зашевелились у меня на затылке под повязкой и я, не в силах оторвать взгляда от ужасной сцены, попятилась от стола к лестнице, не забывая коситься в сторону моей бывшей палаты, потом отвернулась и кинулась к выходу. Белая лампочка, с логотипом лестничного пролета на ней, указала мне направление. Пока я сбегала по лестнице на второй этаж, меня прострелила мысль. А что, если я увижу сейчас такую же сцену, но на вахте у центрального входа? Сердце мое заколотилось еще сильнее, но останавливаться я не собиралась.

Стол вахтера был пуст, а дверь изнутри была закрыта на здоровенный засов. И все, никаких замков. Я не стала мучить себя вопросами «как», да «почему», а отодвинула засов и выбежала на улицу. Ночь была теплая и не такая уж и темная, как мне показалось в палате. На крыльце горела тусклая лампочка и я поторопилась отойти подальше к кустам, но войти в их густую тень не решилась. Меня потрясывало, как в лихорадке, что, правда, не помешало мне внимательно оглядеться.

Дело в том, что я так и не удосужилась ни у кого спросить, в какой же больнице я находилась. Мне это как-то даже в голову не пришло. На стене возле входной двери слабо отливала в лунном свете застекленная табличка с названием больницы. Я вгляделась, потом осторожно приблизилась на несколько шагов и радостно прижала руки к груди. До моего дома отсюда было всего две остановки на троллейбусе. Немаловажная деталь, потому что я стояла возле кустов босиком в одной ночной рубашке, завязывающейся на спине и с огромной чалмой бинтов на голове.

«Нужно срочно добраться до дома, там, наверное, Егор. Он наверняка уже приходил ко мне, но я спала, оглушенная уколом. Как пить дать, на тумбочке он оставил для меня букет цветов и фрукты, просто я не рассмотрела в темноте, да и занята была, жизнь свою спасала.» — так я уговаривала себя, пробираясь по затененным местам к своему дому. Если бы меня сейчас увидел какой-нибудь наряд полиции, то я непременно загремела бы в отделение. Но я даже мысли не допускала, что для меня это было бы лучше, чем топать босиком по ночным улицам.

Ноги саднило от мелких камней и стекол, которые, как оказалось, в неимоверных количествах были рассыпаны по асфальтовым дорожкам. Бетонный пол подъезда, куда я опасливо шагнула после непродолжительного осмотра окрестностей, неприятно холодил ступни и был очень пыльным. Лифт порадовал меня большой вонючей лужей. Какой-то паразит воспользовался им, как туалетом. Идти по полутемной лестнице мне было страшно, так что пришлось брезгливо перешагнуть лужу и встать в относительно чистый угол. Я поднялась на свой этаж и с дрожью нажала на дверной звонок. Никого. Я подождала — все-таки ночь и Егор, может быть, уже спит. Нужно дать ему время накинуть на себя что-нибудь и подойти к двери. Шли минуты, а дверь не открывалась и за ней не было слышно ни звука. Я уже несколько раз прикладывалась ухом к шершавой поверхности дерматина.

Я нажала на звонок еще раз, но ждать не стала, потому что почувствовала, что никого в нашей квартире нет. Ничего, теперь Вадькина очередь прервать свой сладкий сон. У него комплект запасных ключей от нашей двери. Мало ли что, батарею прорвет или, не дай Бог, пожар в наше отсутствие.

К соседу тоже пришлось звонить дважды, но в отличии от нашей двери, его дверь все-таки открылась. На пороге стоял взлохмаченный Вадька с огромным кровоподтеком на левой скуле и таращил на меня безумные глаза.