Невинность в подарок - Аля Кьют

в себя после перелета и знакомства.

Еще некоторое время я лежала в ванной, восстанавливая дыхание. Как он мог сделать со мной все это и уйти? У меня почти не было опыта в интимных делах, но все мое существо подсказывало: это неправильно, нечестно и жестоко.

Немалых трудов стоило, чтобы вспомнить, что я здесь вообще не для поиска сексуальной истины. Нужно радоваться, что попался добрый и неуродливый дяденька. Ох, нет, на дяденьку он не тянул. Особенно без рубашки. Красивый мужчина в полном рассвете сил. Карлсон, вашу мать.

Я забрала волосы наверх и погрузилась в теплую воду. Пузырьки приятно массировали кожу, расслабляя мое тело. Как и приказал Ал. На душе все еще было тревожно. Я бы предпочла лишиться невинности с этим приятным ласковым мужчиной. Каким будет тот второй, остается только гадать.

 А еще я надеялась, что не ошибаюсь, и за обходительностью джентльмена не скрывается маньяк, а его друг не принесет плеть или анальный вибратор.

Стараясь не концентрироваться на плохом, я откинула голову и прикрыла глаза. Кажется, даже задремала каким-то чудесным образом.

– Спишь на работе? – растревожил меня вновь насмешливый голос.

Я вздрогнула и села.

– Нет, я не сплю, – тут же стала оправдываться, как дурочка. – Прости.

Ал вернулся ко мне, поставил на борт два бокала, ведерко, из которого торчала бутылка шампанского и креманка с клубникой.

– Это ты прости. Глупо пошутил.

Ал налил шампанское и протянул мне бокал. Я сразу сделала глоток. Он переоделся и теперь был в простой белой футболке и светлых мягких домашних брюках. А я все еще голая в ванне, но теперь меня это не очень волновало. Вернее, волновало, но в хорошем смысле.

– Ты не должен извиняться, – проговорила я, покусывая из его рук ягоду. – Я ведь твоя собственность на этот день.

Правила игры я уяснила и теперь даже подыгрывала, зарабатывая очки. Если он нормальный, то и тому другому не даст меня обидеть.

– Не так, – ответил Ал, тоже пригубив шампанского. – Меня не возбуждает такая формулировка, кроха. Давай попробуем сделать вид, что ты просто моя гостья. Представь, что не было договоренностей и денег. Мы встретились, понравились друг другу, ты зашла в гости…

Я не сдержала усмешки.

– Мягко стелешь…

– Безусловно, но ведь так будет проще. Тебе, в первую очередь.

– Почему ты так заботишься о моем комфорте? – выпалила я, снова чувствуя прилив смелости, спровоцированный очередным глотком шампанского.

– Потому что только максимально расслабившись, ты сможешь кончить.

– Разве это непременное условие?

– Для меня – да.

– А если я не смогу, ты заберешь часть денег назад? – меня понесло.

Ал хохотнул.

– Нет, конечно. Как ты могла подумать о таком?

– Я не думала – это была шутка. Удачнее, чем твоя, между прочим.

– Один-один, кроха, – продолжал веселиться он.

Боже, мне с ним было так легко и просто. Если все продолжится в таком духе, я расслаблюсь очень быстро.

– Ты красивая и весёлая. Редкое сочетание для женщины.

– Я еще и умная, – не сдержалась.

– Ну-ну, не хвастайся. Пусть будет еще немного украшающей скромности.

– Скромность – часть той разрушительной силы, что зовется гордыней, – не могла не ввернуть я.

– Боже, действительно умная, – согласился Ал. – Это адски сексуально, знаешь?

Он забрал у меня бокал и поставил в стороне. В глазах мужчины плескался искренний интерес, перемешанный с похотью. Я прикусила губу, желая до боли, чтобы он меня сейчас поцеловал. Возможно, если приложить немного усилий и проявить инициативу, он не будет ждать своего приятеля.

Облизав губы, я взяла Ала за руку и поднесла ее к своему рту, чтобы откусить клубнику, которую он держал. Моя подружка Грета говорила: “Все мужчины – животные”. Ими можно легко манипулировать. Если готова к последствиям.

За мои последствия было уплачено вперед. Терять нечего, отступать некуда – кругом Москва. Я оставила в руке Ала одни листики и специально коснулась его пальцев губами и даже мазнула языком.

– Хулиганка, – моментально отреагировал он и впился в мои губы поцелуем.

Я обняла его за шею мокрыми руками, притягивая ближе. План был – затащить его в воду, избавить от одежды и спровоцировать секс. После того, как он чувственно ласкал меня, раздевая, я была уверена, что смогу его соблазнить. Поцелуй был глубоким и сладким, но как я ни ерзала, Ал не поддавался.

– Ты слишком одетый и сухой, – предъявила я ему претензию, идя ва-банк.

– Так и должно быть, выдохнул он мне в губы. – Ты очень сладкая, но у нас много дел.

– Каких?

– Важных. Твои волосы, твое тело. Я вымою тебя, кроха.

Он протянул руку и выключил режим массажа.

Мо тело, кажется, взяло верх над разумом. Я совершенно не испугалась такого интимного процесса. Наоборот, приготовилась изображать возбуждение. Мужчины любят, когда женщины стонут и текут от похоти. Это я точно помнила из рассказов Греты. Уверена, Алу понравится мой отклик. Он ведь сам это признавал. Мне главное – соблазнить его.

Первым делом Ал занялся моими волосами. Он аккуратно вымыл их, дважды нанес шампунь, а потом кондиционер, тщательно смыл, следя, чтобы вода не попадала мне в глаза.

– Встань на колени, – велел он.

Я поспешила исполнить приказ, почти желая его прикосновений.  Он мыл меня рукой. Просто размазывал ароматную пену по телу. Когда Ал надевал соски, я издавала протяжный стон и прикрывала глаза, изображая блаженство. Ему нравилось это. Шпионя из-под прикрытых ресниц, я видела, как он сжимает губы и смотрит на мои соски. Они твердели от его мимолетных ласк. В какой-то момент я поняла, что уже ничего не изображаю, а стону, потому что мне действительно приятно. Ал снова начал  сдавливать мои соски между пальцами. Я слышала, как его дыхание стало громче и быстрее. Моя кровь тоже обжигала вены и скорее мчалась по телу.

Я вскрикнула абсолютно искренне, когда Ал коснулся меня между ног.

– Проклятье, ты же вся мокрая, кроха.

Дрожа, я все же не смогла удержаться от сарказма.

– Возможно, потому что я в воде.

– Вода здесь абсолютно ни при чем. Встань. Поставь ногу на борт.

У меня кружилась голова, и я чуть закачалась, пока поднималась. Ал поймал меня и сам взял под коленом, помогая согнуть ногу. Он поставил ее на борт и не отпустил меня, а прижал к себе крепче.

– Черт знает что…