Наталья Матвеева - Аквамарин

— Генри!!! Что тут, черт возьми, творится??? — громыхнул он, вне себя от злости. Он возвышался над Уолшем на добрых полторы головы и, будучи ненамного моложе, выглядел на фоне седого соперника гораздо крепче и сильнее… В прочем, с таким влиянием, как у него, это не удивительно. — Почему твои люди держат на мушке мою дочь??? И какого дьявола ты прешь против моей семьи, а я ничего об этом не знаю?!?

Генри злобно ухмыльнулся, но уже стал немного приходить в себя.

— Какого дьявола?? Эйден, твоя дев… дочь взорвала мой клуб! Она похитила мою контрабандную наркоту! И взяла в заложники моего консильери!!! — вопил он, тыкая при этом пальцем в сторону Лив, которая закатила глаза, слушая его. — Так что это твоя семья наезжает на мою, а я просто восстанавливаю справедливость!

Эйден удивленно посмотрел на Лив, затем на Макса, который уже находился на стороне Генри, но в отличие от всех остальных, только держал невесть откуда взявшееся ружье на своем плече, ни на кого его не направляя.

— Взяла в заложники?!? Макса?!?

Макс обаятельно и до ужаса искрометно улыбнулся ему и проговорил:

— Добрый вечер, мистер Мартинес! Ваша дочь обращалась со мной предельно вежливо, насколько… — он бросил искрящийся взгляд на Лив. — …сама это умеет.

Эйден резко развернулся и возмущенным взглядом уставился на дочь, гневно воскликнув:

— Оливия!!! Что это значит??? Зачем ты это сделала???

— Просто у вашей дочери неуравновешенный характер и болезненная, неустойчивая психика, поэтому… — вклинился Блейк с презрительной улыбкой, и тут Лив не выдержала. Личный гневомометр просто сорвало с петель внутри нее шквалом ярости и ненависти, она вылетела вперед, громко прошипев:

— Неустойчивая психика??? Да это ты, ушлепок — больной извращенец!! — она повернулась к отцу. — Ты хочешь объяснений, папочка? Да без проблем! — она подошла к Билли Глоусу, который все еще стоял рядом с другими двумя людьми Блейка, и испепеляюще заглянула в его безжизненные, холодные глаза, которые надменно и презрительно усмехались ей в лицо. — Я украла Макса, потому что мне нужны были убийцы Джессики, и мы с твоим старым, в полном смысле этого слова, другом Уолшем договорились на обмен: он получит Макса обратно, но только если отдаст мне этих троих!!! — Лив с ненавистью ткнула рукой Билли Глоуса в грудь. Тот даже не пошевелился, по-прежнему улыбаясь. Эйден нахмурено и шокировано слушал, не отрывая глаз от дочери. Лив злобно улыбнулась и повернулась вокруг себя. — Так что познакомься, папуля: это, — она дернула Глоуса за ворот куртки, — номер три, Билли Глоус, тот самый, что выстрелил моей старшей сестре в голову, а перед этим пытался ее изнасиловать, пока она не узнала его по великолепной, рекламной шевелюре… — Лив распирало от гнева, она не контролировала себя. Медленно подойдя к Федерико, она взяла его за щетинистую скулу, глядя на него снизу вверх, и с такой же ненавистью, но веселой и победной, воскликнула:

— А это, отец, номер один, тот самый, который приказал своей рыжей марионетке спустить курок, и зовут его Федерико Кареро… — они с Федерико обменялись ледяными взглядами, и Лив перешла к третьему, шатену в черной футболке. Подойдя к нему близко-близко, она заглянула в его глаза и проговорила:

— А этот, исходя из логической цепочки, номер четыре… Прости, не знаю, как тебя зовут?..

— Твой ночной кошмар, детка. — сплюнув перед Лив на землю, процедил он с грязной ухмылкой.

— Ты себя переоцениваешь. — язвительно проговорила Лив, и повернулась к отцу. — Как видишь, отец, это не бедные афроамериканцы из Гарлема, которых ты постепенно выкашиваешь своими налетами, а очень даже белые, да и к тому же… — она развернулась и медленным шагом подошла к Блейку, который не улыбался, но злобно поигрывал пистолетами в своих руках. — Угадай-ка, босс, кто заказал этим неудачникам напасть на нас с Джессикой?? — она заглянула ледяными глазами в серые, холодные и насмешливо-презрительные глаза Блейка и ухмыльнулась. — Да это же мой экс-женишок Блейк Уолш!!! Какая неожиданность от такого… как ты там говорил? Делового и серьезного молодого человека?.. Хм. — Лив обернулась и подола к отцу, провожаемая ненавистными взглядами. — Видел бы ты его тогда в «Кабриолете». Так что вот тебе объяснение, господин Нью-Йоркский король. — она ухмыльнулась. — Теперь, они твои. Делай с ними, что хочешь.

Эйден секунду внимательно смотрел на дочь, затем его глаза засверкали болью и невероятной, бесконтрольной, сумасшедшей яростью… Он сделал какой-то знак рукой, и все его люди навели оружие только на этих троих и Блейка, но Эйден пристально посмотрел на Генри и проговорил:

— Прежде, чем мы начнем… У меня один вопрос: зачем?

Генри посмотрел на Блейка, а тот вылетел вперед и, не контролируя себя, заорал, срываясь на фальцет:

— Зачем??? Да твоя мелкая засранка унизила меня перед людьми!!! Она совсем чокнутая, держи ее в психушке, Эйден!

Лив ухмыльнулась и тоже вылетела вперед:

— Унизила??? — она посмотрела на отца. — Да я всего лишь врезала ему стулом по его тупой, белобрысой башке…

— И воткнула ножку бокала мне в руку! — взвизгнул Блейк, тыча пальцем в шрам на тыльной стороне ладони.

Эйден гневно посмотрел на девушку:

— Лив!!! Я до сих пор не понимаю, какого черта тебе понадобилось…

Лив со всей силы размахнулась и врезала Блейку по лицу прикладом винтовки, которая до сих пор была у нее в руке, и Блейк сильно шатнулся, но не упал.

— Ах ты… — непечатные слова вырвались из его окровавленного рта, послышался шум, и Лив увидела, как Генри сдерживает своих солдат, не давая им открыть по ней огонь, а Блейк бросился к ней, но ему помешал Джонни, снова, как и всегда, выросший между ними и наставивший ему в голову «Ремингтон».

— Даже не думай. — жестко, но спокойно проговорил он, испепеляя Блейка зелеными глазами.

— Лив, да что ты творишь??? — крикнул отец, схватив Лив за руку, как маленькую, и недовольно дернул, а Лив расхохоталась:

— Этот ублюдок забыл добавить, что перед тем, как я вмазала ему, он приставал ко мне в грубой форме, на глазах все тех же людей! Или это, отец, ты считаешь нормальным???

— Она врет!!! Врет!!! Она больная, ты же видишь, Эйден!!! — заорал Блейк, и в его голосе послышались нотки страха.

Генри недовольно посмотрел на сына и презрительно процедил:

— Говорил же тебе, сын, не лезь к ней до свадьбы! А ты говорил «обычная, трусливая девчонка» …

— Она врет!!!

— ОНА НЕ ВРЕТ. — громыхнул Джонни. — Если у тебя плоховато с памятью, то я тоже там был, вообще-то, Блейк.

Блейк вцепился в волосы и злобно зарычал.