Сто раз на вылет - Юлия Узун

— Я приблизился к своей мечте. Но мне искренне не хочется, чтобы мои друзья уходили. Они все достойны быть в финале. Желаю вам удачи, ребята.

— Шоу есть шоу, — печально ответил Франко. Только печаль его не отражалась в моих глазах, потому что я видела его ехидную ухмылку, довольство тем, что поставил меня в одну линию с близкими мне людьми.

При этом я не думала о себе, а боялась за Рико и Беркера. Если выбирать между нами троими, то я выберу себя. И пусть я уйду.

В перерыве мы все сидели в большой комнате с диванами, обитыми серой тканью, и коричневой мебелью. Ёся на минуту зашёл, чтобы озвучить правила сегодняшней игры (впрочем, ничего нового он не сообщил), после чего оставил нас наедине. Андриус и Зельда обсуждали свои приготовленные блюда с Бернардо. Эмиль и Мерти, похлопывая Рико по спине, давали советы. Дамьян, я и Беркер молча сидели на диванах, каждый думая о своём. Если можно было бы назвать худший момент на этом шоу, я бы назвала этот — ожидание приговора.

Наконец Беркер подсел ко мне и, наплевав на то, что на нас смотрят, взял мою руку и приложил к губам.

— Это всего лишь игра, — сказал он.

— Но ты расстроен.

— Это нормальное состояние. Страх, волнение, нежелание сдаваться — разве ты не чувствуешь то же самое?

— Но я могу уйти со спокойным сердцем. Я не рвусь в финал… я…

— Найджела, — палец Беркера оказался у меня на губах, — неужели ты считаешь, что все эти недели упорной борьбы были лишь для того, чтобы вот так глупо сдаться в конце?

Вопрос заставил меня задуматься. Хотела ответить, но Беркер меня опередил.

— Сегодня мы должны готовить, не пытаясь выручить друг друга, — сказал он. — Каждый за себя. Мы на шоу. Мы на игре. Любовь и дружба остаются за кадром, слышишь? Перед камерами мы соперники.

Я знала, для чего он это говорит. Слишком хорошо смогла узнать Беркера, чтобы раскусить его намерения. «Старайся, Найджела, ты должна попасть в финал» — вот какие слова крутились в его голове. И не факт, что он будет соревноваться со мной.

Прильнув к нему, я закрыла глаза, и оставшиеся пять минут мы просидели в обнимку, слушая разговоры других участников. Казалось, на нас никто не обращал внимания, но я ощущала на себе взгляд Бернардо. Он мог промолчать, но недобрые мысли жили в его голове, я даже не сомневалась.

В студию явились только я, Беркер и Рико. Остальные остались в той комнате без экранов и камер. Они будут ждать завершения игры в неведении.

Я подошла к своей тумбе во втором ряду (Рико был передо мной, Беркер — сзади) и оценила обстановку. Джеймс и Гордон стояли на невысоком подиуме. Франко же ждал команды оператора, стоя у стола с накрытой тарелкой. Блюдо готовил он. По моей спине пробежала мелкая дрожь. Странное волнение охватило меня при мысли о том, что мы будем готовить его блюдо. Однажды я уже сталкивалась с подвохом во время приготовления блюда Франко. Его предупреждение не прошло даром.

Пока нам задавали вопросы, я издергалась. Время тянулось с черепашьей скоростью. Так в обморок недолго упасть.

Спустя целую вечность был дан старт.

Сложность заключалась не столько в приготовлении, сколько в сервировке. Франко использовал мясо ягнёнка, приготовил его с помощью трёх техник, добавил гарнир, салат, три соуса и кружевной декор. Кружевной декор стал уже символом шоу, ведь не зря оно называлось «Мастер на все руки». Почти к каждому блюду жюри требовали сделать кружево, причём оно могло быть любого цвета, но чаще чёрного. Мы добавляли в тесто натуральные красители, а это занимало лишнее время. Сегодня кружево должно было быть зелёным, поэтому я забросила в блендер шпинат.

Краем глаза я видела, как Беркер переделывал уже четвёртое кружево. У него ничего не получалось. Но и Рико делал ошибки, я на него не смотрела, но слышала его ругательства.

По завершении времени я смотрела на свою тарелку и чётко осознавала — я не старалась.

Жюри совещались долго. Мы извелись в ожидании. У Беркера дрожали руки. Рико то садился на корточки, то начинал тупо бродить вдоль тумбы. Я ковыряла ногти.

Посовещавшись, жюри выступили вперёд и смотрели на нас с плохо скрываемым сочувствием, будто выгнать они собрались всех троих. Такой исход пережить было бы проще.

Нас выстроили в ряд перед жюри. Я встала посерединке между Рико и Беркером и, не стесняясь, взяла их за руки. Хотелось, чтобы они чувствовали мою поддержку.

— Очень сложно было выбирать, — с прискорбным видом начал Франко. — У всех вас были грубые ошибки, и мы исходили из того, что есть. Найджела, соусы абсолютно безвкусные. Ты забыла про соль и приправы. Беркер, не прожарилось мясо, подгорело кружево, консистенция салата оказалась слишком водянистой. И Рико…

В этот момент наши с Рико взгляды встретились. Со стороны можно было подумать, будто мы храним какую-то тайну. Но на самом деле наш жест был спонтанным.

— Твоя тарелка сервирована неправильно, но по вкусу всё получилось хорошо. Поздравляю, ты в финальной неделе!

Услышав неожиданное поздравление, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Если Рико прошёл в финал, то…

Либо я. Либо Беркер.

92

Прозвучал трагический аккорд. Камеры показывали нас крупным планом. Когда Рико с плохо скрываемой радостью на лице покидал студию, я поймала взгляд Франко. Если бы он улыбался, я могла бы его в чём-либо обвинить. Но его выражение говорило лишь о том, что в случившемся я должна винить только себя. Его взгляд чётко заявлял: «Вот, Найджела, что делает с людьми безрассудство».

Мы с Беркером встали ближе друг к другу и приготовились услышать приговор. Для каждого из нас удар неизбежен. В глубине души я предпочитала уйти, но знала, что Беркер думает точно так же.

Некоторое время жюри толкали речь. Сначала Гордон сказал о том, какого опыта набрался каждый из нас и какое будущее несмотря ни на что нас