Екатерина Красавина - Право первой ночи

— Бедная моя девочка! Сколько же ты натерпелась! Наташа… как жаль, что она не дожила до этого момента.

— Папа! — Он приподнял меня со стула, и мы стояли, обнявшись. Молчали и плакали.

— С сегодняшнего дня ты переезжаешь ко мне.

— Да. — И я счастливо улыбнулась. Я буду жить с папой!

— Собери свои вещи. Я жду тебя к вечеру.

— Угу.

— Сейчас я дам тебе ключи от квартиры.

Отец достал из кейса ключи и протянул мне.

— Это от верхнего замка, это от нижнего. Запомнишь? Или записать тебе?

— Запомню.

— На сегодня ты свободна. — И он улыбнулся мне. — Поезжай домой и пакуй свои чемоданы.

Я рванула к двери как на крыльях.

— До вечера! — крикнул мне отец.

— До вечера, папочка!

Дома была Ника. Она сидела на своей кровати по-турецки и читала журнал «Женские секреты».

— Я переезжаю жить к отцу, — сообщила я ей. Она подняла голову и посмотрела на меня без всякого выражения.

— А… — только и сказала она.

— Все в порядке? — спросила я. Хотя глупее этого вопроса трудно было себе представить.

— Ага. В порядке. — В ее голосе прозвучала издевка.

Я подумала, что взбалмошная хитрая Анжела была в отца. А Ника больше взяла от матери. Характер у нее был все-таки мягче, тише по сравнению с той ураганной девицей. Они были сестрами. Родными сестрами… Я тряхнула волосами, отгоняя эти мысли, и пошла в коридор, чтобы снять с антресолей чемодан.

Я молча собирала свои вещи.

Ника сидела, отвернувшись. И тут я увидела, что она плачет. И старается это скрыть изо всех сил. Гордая Ника не могла никому показать своих слез. Я подошла к ней. Мне страстно захотелось погладить ее по голове. Как когда-то в детстве. Я всегда была за старшую. И отгоняла Никины страхи. Я протянула руку к ее голове. И провела по волосам. И тут мы разрыдались. Обе. И кинулись друг другу в объятия. Я понимала, что мы расстаемся. Но не могла себе представить это. Как же мы теперь будем порознь! Всю жизнь мы прожили рядом. Она была, есть и будет моей сестрой. Настоящей сестрой. И я вдруг поняла, что Нику я любила больше всех. Больше матери, которая всегда была ко мне равнодушна и безразлична. Больше отца, ядовито подкалывавшего меня при каждом удобном случае. Но Нику я любила и потому злилась на ее хамство, грубость, отстраненность. На то, что она невольно отдалялась от меня…

— Ника! Прости!

— Нет, нет. Это ты прости меня! Я была такой… — Я зажала ей рот рукой.

— Не надо об этом. Не надо!

— Ой, Аврора! Ты будешь приходить ко мне? Хоть иногда. Когда захочешь!

— Конечно, Ника. Конечно. Я буду часто приходить к тебе. Мы будем встречаться… Ника…

Мы сидели на кровати и плакали. Ее голова лежала у меня на плече, и я гладила, гладила ее по волосам.

— Я не могу себе представить, что завтра проснусь, а тебя — нет. Как же так? Аврора?

— Не знаю, Ника. Это — судьба.

— Судьба… А сейчас уходи. Быстро. Прошу тебя. А то я не выдержу…

Я схватила чемодан, сумку и кинулась к двери. Мне хотелось исчезнуть из этой квартиры. Я не могла больше находиться в комнате, где мне все напоминало о детстве, юности и, конечно, о Нике.

Я приехала домой к отцу и кинула вещи в коридор. В сумке раздалась трель мобильного. Звонил Руслан.

— Привет!

— Привет! — Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Как дела?

— Ничего. Нормально. — Пауза. — Как твой?

— Хорошо. Я уезжаю.

— Куда?

— В командировку. На три месяца. Во Францию. Налаживать связи с новыми партнерами.

— Желаю удачи!

— Спасибо. У меня есть еще время. До отлета. И я хотел бы встретиться с тобой. Посидеть в кафе.

Мне хотелось остаться дома и никуда не ходить, но я подумала, что, может быть, мы больше и не увидимся…

— Где и когда?

— Сейчас пять часов. Через час на Арбате. Около ресторана «Прага».

— Договорились.

— Жду.

Я посмотрела на себя в зеркало: лицо белое, как свежевыпавший снег, губы синюшного оттенка. Бр-р-рр! И на «покрас» у меня всего пятнадцать минут!

Я кое-как привела себя в порядок, сделав основной акцент на щеки. Мне казалось, что просто неприлично быть такой бледной, и поэтому не пожалела румян. Накрасила ресницы тушью, положила блеск на губы и, схватив маленькую сумочку, покинула квартиру.

Еще десять минут у меня ушло на замок. Он был сложной конструкции, и поэтому мне пришлось с ним порядком повозиться. Я еще не до конца освоила премудрый механизм.

Увидев издали Руслана, я помахала ему рукой.

— Не опоздала?

Он посмотрел на часы.

— Немножко. Но сегодня я тебя прощаю.

— Я думала, что не выйду из дома. Никак не могла закрыть дверь.

Руслан внимательно посмотрел на меня.

— Осваиваешься на новом месте?

— Стараюсь.

И туту меня возникла нехорошая мысль: а вдруг я теперь представляю для него «особый» интерес.

Как дочь президента «Алрота». Как когда-то Анжела! Но тут же я прогнала эту мысль. Если о каждом человеке заранее думать плохо и подозревать в нем двойное дно, тогда нужно ни с кем не общаться, а жить в гордом одиночестве.

— Выбирай, куда мы пойдем: в «Прагу» или куда-то еще?

Идти в «Прагу» не было настроения. Ресторан обязывал к веселью и торжественности, а мне было не до того.

— Лучше в какое-нибудь кафе.

— Как скажешь!

Мы нашли маленькую кофейню и зашли в нее. Кофейня была совсем крошечная: пять круглых столиков. Стулья под «металл». На столах в керамических вазочках размером с пол-ладони крошечные букетики цветов.

Мы сели за стол. Официантка принесла меню и отошла.

— Мне капуччино, — сказала я.

— И все? А десерт? Мороженое?

— Спасибо, не хочу.

— Девушка, два капуччино, — сказал Руслан подошедшей официантке.

Когда нам принесли кофе, я уставилась в свою чашку. Я чувствовала, что на моих глазах выступают слезы, и ничего не могла с этим поделать.

— Все нормально? — поинтересовался Руслан.

— Более-менее.

— Я знаю, что случилось… — Начал он и замолчал.

— Я не хочу об этом говорить.

— Понимаю. Но ведь все позади.

— Да, конечно. — Разговор не клеился, и я подумала, что зря согласилась прийти сюда. Надо было извиниться перед Русланом и остаться дома, раз нет настроения.

— У тебя впереди новая жизнь.

Я подняла на него глаза.

— Давай не будем об этом, ладно?

— Ты плачешь?

— Извини…

— Нет, ничего. Иногда слезы необходимы.

— Естественно, ведь я их не все еще выплакала, — желчно сказала я.

— Я не о том. Я не хотел тебя обидеть. Просто иногда слезы приносят облегчение.

— Может быть…

— Ты не знаешь, что будет дальше с Никой. И это тебя беспокоит, — проницательно заметил Руслан.

— Я тебя умоляю, я не хочу говорить о Нике.

— Хорошо, не буду. Я выпила кофе.