Екатерина Красавина - Храм украденных лиц

— Спасибо, вы все понятно и доступно объяснили. И еще один вопрос. А если человек любит два цвета? Желтый и фиолетовый — о чем это говорит? — спросил Губарев, вспомнив о Витькиной просьбе.

— Странное сочетание. Люди, выбирающие желтый цвет, любят мечтать, фантазировать. Они живут больше будущим, чем настоящим. В быту обычно крайне непрактичны. Что называется, не от мира сего. Фиолетовый — тоже непростой цвет. С одной стороны — это цвет духовности, высоких стремлений. А с другой — люди, которые отдают предпочтение этому цвету, склонны к крайностям. То скромны, то пускаются во все тяжкие. Мнительны — и склонны к тайным порокам. Причем каждый из этих цветов усиливает негативные моменты другого. Вот если бы фиолетовый сочетался с красным, была бы совсем иная картина.

— Понятно, — майор с трудом подавил смешок. — Значит, личность, витающая в облаках и склонная к тайным порокам. М-да! А вы не могли бы сделать мне компьютерную распечатку этого определения?

— Какого?

— Личности, выбирающей желтый и фиолетовый цвета.

Психолог взглянула на него с подозрением.

— Кого-то хотите подколоть?

— Ну… типа того.

— Пожалуйста.

Через пять минут Губарев держал в руках лист с характеристикой. Он сложил его вчетверо и убрал в карман, несколько раз улыбнувшись про себя.

— У вас все? — спросила психолог.

— Да. Огромное спасибо.

— Еще раз извините за отсутствие пирогов. В следующий раз такого прокола не будет.

— Глупости!

— До свидания.

— Всего доброго.

На другой день, столкнувшись с Витькой в коридоре, Губарев сунул ему сложенный лист бумаги.

— Читай!

— Что это?

— То, что ты просил. Тест по цветам.

Витька развернул лист. Проходившая мимо машинистка Оля остановилась рядом и заглянула в бумагу.

«Личность, выбирающая желтый и фиолетовый цвета, склонна к болезненным мечтам и фантазиям. Она постоянно витает в облаках и на окружающих часто производит впечатление человека не от мира сего. Кроме этого, эти люди обычно впадают в крайности: то незаметны, то вызывающе агрессивны. Любят шокировать свое окружение. Среди них немало людей, предающихся тайным порокам».

— Кто это? — поинтересовалась машинистка, с любопытством смотря на Витьку.

Тот густо покраснел и сложил бумагу.

— Так… один подозреваемый по делу.

— А…

— Крайне сомнительная личность, — подтвердил майор. — Склонная к тайным порокам и агрессии.

Машинистка отошла от них, цокая каблучками. А Витька уставился на Губарева:

— Вы что, меня разыграли?

— Ничуть! Можешь позвонить Марине Никандровне, психологу, и она подтвердит мои слова!

— Что же получается — я такой кретин?

— Исправиться никогда не поздно. Смени цветовую гамму. Посоветуйся насчет этого с Юлией Константиновной, она тебе все подскажет.

— Спасибо за совет. А что у вас хорошего, кроме моего тестирования?

Исакова, оказывается, не такая уж скромная и тихая, какой она представляется. То, что у нее в интерьере преобладает оранжевый цвет, говорит об амбициях и честолюбии.

— А по внешнему виду этого не скажешь!

— Для того чтобы разобраться в тайных пружинах личности, и существуют разнообразные тесты. В том числе и по цвету.

— Как вы заговорили! Вам бы лекции читать по психологии.

— Пока рановато!

— А потом будет поздно! По поводу Лактионовой спрашивали?

— Спрашивал! Ее желание иметь квартиру в Испании говорит о смелом и решительном характере. С налетом авантюризма.

— В Испанию, в Испанию! Вперед, вперед, труба зовет! — пропел Витька. — Исакова, наверное, тоже хотела куда-то поехать, но передумала.

— С чего ты это взял?

— Чемодан стоял в углу, за стулом. Новенький, с этикеткой.

— Что ж ты раньше-то молчал! — рассердился Губарев.

— А я только что вспомнил. Заговорили о путешествиях. У меня и возник в памяти этот чемодан, — признался Витька.

— Нуты даешь!

В кабинете майор стал названивать Исаковой, но никто не брал трубку.

Он позвонил ее соседке Амалии Федоровне. Она подошла к телефону, но сказала, что сегодня Лиду не видела. Впрочем, она сталкивается с ней не каждый день. Губарев поблагодарил ее и повесил трубку.

Потом он решил позвонить в «Ваш шанс» и спросить Лазареву, где находится ее племянница. Там тоже никого не было. Что за чертовщина, подумал майор. Куда они все подевались! Он перезвонил во второй раз. На том конце сняли трубку, а потом повесили.

Он посмотрел на часы. Восемь часов вечера. Что-то тревожило и беспокоило его. Отсутствие Исаковой. Витька не сказал вовремя про чемодан. Растяпа! «Поеду в клинику. Раз сняли трубку, значит, там кто-то есть. Работал же Лактионов допоздна. Может, и Лазарева переняла его эстафету. Поеду», — решил майор. В кабинет заглянул Витька. Вид у него был виноватый.

— Вы куда? — спросил он.

— На Кудыкину гору.

— А если серьезно?

— В клинику «Ваш шанс». Я звонил Исаковой — никого. В клинике — тоже. Правда, кто-то снял трубку, а потом повесил. Может, Лазарева работает допоздна. И не хочет, чтобы ее беспокоили. А мне нужно срочно узнать, где ее племянница.

— Давайте рванем туда. И на месте во всем разберемся.

— Иногда тебе в голову приходят дельные мысли, — попытался пошутить майор. Но ему было как-то тревожно, не по себе.

Окна в клинике не горели.

— Никого нет, — сказал Витька, кивая на окна.

— Похоже на то.

Они обошли кругом. Темно. Они потоптались на крыльце.

— Что делать? — спросил Витька.

— Не знаю.

Неожиданно откуда-то изнутри раздался странный звук. Будто двигали что-то тяжелое.

— Слышишь? — спросил Губарев.

— Что это может быть?

— Не знаю.

Губарев нажал на кнопку звонка. Раз, другой. В ответ — тишина.

— Но нам же не послышалось, правда? — спросил майор.

— Я слуховыми галлюцинациями пока не страдаю, — ответил Витька.

— Ты вообще целом букетом маний страдаешь, — поддел напарника майор. — К тому же склонен к порокам и агрессии.

— Давайте оставим эти неуместные шуточки.

— Оставим. Нам нужно проникнуть внутрь.

— Как? Здесь наверняка сигнализация включена.

— Если кто-то внутри, значит, она пока не включена.

— Ломиться в дверь? Мы ее все равно не вышибем. Она вон какая: железная и крепкая.

— Выход один — разбивать окно.

— Так кто из нас склонен к агрессии? Они подошли к окну. Прильнули к нему. Нет, здесь они уже ошибиться не могли. Внутри раздавались странные, непонятные звуки. Что-то двигали, толкали. Звук, похожий на тихий стон…

— Все! Разбиваем окно. Только сейчас позвоню по рации: попрошу выехать сюда группу подкрепления, — сказал Губарев.