Мэри Шелдон - Каролин и Каро

“У меня, возможно, да”, — подумала Каро и похолодела.

Полгода, определенные доктором, подходили к концу. Зоэ теперь все чаще увозили в больницу.

На кухне Каро долго раздумывала над тем, что сказала ей Зоэ. Она представляла, что было бы, если б она выросла в Нью-Йорке, если б ее воспитал отец. Она бы все время ходила в школу, завела бы себе кучу друзей. Вместе с Мэг и Адамом они устраивали бы пикники и семейные путешествия. Если б она выросла вместе с отцом, в семь лет ее не похитил бы тот человек. Не было бы Грега. И Брайана. И Тристан не умер бы в ванной отеля. Если б она жила с отцом, возможно, сейчас уже была бы замужем, и у нее был бы чудесный дом. Может быть, даже ребенок. Но не было бы ни ролика с ангелочком, ни “Бруклина”. Ни Зоэ.

Каро вздрогнула и занялась ужином.

Ее старая школа в Беверли-Хиллз выглядела по-прежнему. Немного изменился лишь фасад и двор вокруг. Стены кафетерия уже не были окрашены во все цвета радуги. А дети прежние. Такие же, как те, с кем училась Каро.

Каро обошла все здание, не зная, зачем это делает. Зашла в спортзал, где когда-то смотрела игры Брайана. Зашла в класс.

Возле большого зала по всем стенам были развешены листовки выходящего на экраны фильма “Питер Пэн”. На доске объявлений фотографии актеров, снявшихся в нем. Они выглядели так же, как афиша к тому неудавшемуся мюзиклу, где она должна была сыграть главную роль.

Каро подошла к двери, но так и не смогла войти в этот зал. Она уже повернула назад, как заметила какого-то человека, говорившего с учениками. Увидев ее, он замер.

— Каро? Каро Эндрюс?

Мистер Стайн. Он уже стар.

У Каро застучала кровь в висках.

— Я не могу поверить! — Мистер Стайн обернулся к ученикам. — Нейл, Джоан, это же Каро Эндрюс, гордость нашей школы!

Ты пьяна! Ты совершенно пьяна. Ты не выйдешь на сцену.

Его слова Каро слышала сквозь все годы.

— Поздравляю тебя со спектаклем! — снова заговорил он. — Я читал в газетах. Что тебя привело в Лос-Анджелес?

— Я не знаю, — ответила Каро, — я не знаю, чего хочу от этого приезда. Я была больна.

— Да, — голос мистера Стайна дрогнул, — я слышал. Но если ты снова захочешь сыграть, не забывай нас, мы обязательно придем на спектакль. — Он жестом показал, что приглашает ее войти. — Это будет большой честью для нас, если ты сможешь вместе с нами посмотреть фильм. Он и вправду хорош.

Каро поблагодарила его. Никогда больше она не переступит порог и не войдет в этот зал.

Зоэ подолгу находилась в клинике, убеждая Каро, что там просто изумительный уход и хороший персонал. В дни, когда она возвращалась домой, Каро устраивала маленький праздник. Расставляла цветы в спальне Зоэ и пекла торты.

— Морковный, — Зоэ дожевывала последний кусочек, — в первый раз был шоколадный, во второй… какой торт был следующий? Ванильный?

— Лимонный, наверное.

— Да, ванильный был потом. Сейчас морковный. И что мы будем делать, когда кондитер исчерпает все свои запасы? Думаю, тогда наступит время помереть.

Они часто играли в кункен. Первые пару месяцев Каро проигрывала, как бы ни старалась. Сейчас выигрывала каждую партию.

Дождливый январский вечер. Флавию отпустили отдохнуть. Зоэ лежала в кровати, рассматривая альбом со старыми фотографиями.

Каро возилась на кухне, когда услышала крик матери.

— Ты меня напугала, — упрекнула она мать, увидев, что все в порядке. — Я думала, что-то случилось.

— Сядь. — Зоэ похлопала ладонью по краешку кровати, и дочь подчинилась. В руках Зоэ был небольшой, обтянутый зеленой замшей альбом, которого Каро не видела прежде.

Зоэ ткнула наманикюренным алым ногтем в один из поблекших снимков.

— Это он! Вглядись как следует.

Каро увидела на снимке молодого человека, стоящего вполоборота к камере.

— Это Макс, — сказала Зоэ.

“Мы собирались поселиться в Париже. Но как раз накануне нашей свадьбы он погиб в автокатастрофе”.

Вот он какой был, Макс. Каро нежно дотронулась до фотографии. Он был такой живой на этом снимке.

— В своей жизни я любила по-настоящему только его одного.

— Ты мне рассказывала.

— Но не сказала главного. У нас должен был быть ребенок.

Каро мысленно мгновенно перенеслась в Англию, в полицейский участок, где ее допрашивали, а потом на улицу, где под ней разлилась лужа крови.

— Мне очень жаль, мам, что так получилось.

— Нет. У меня вышло иначе. Ребенок остался. Это ты и есть.

Каро не могла пошевелиться.

— Так, значит…

— Да.

— А мой отец? То есть не отец, а Бартон. Он знал?

Слова срывались с губ, как мыльные пузыри из трубочки забавляющегося ребенка, и разлетались по воздуху, а диалог был словно написан каким-то неведомым сценаристом, настолько он был нереален.

— Бартону я ничего не сказала. Макс погиб до того, как стало ясно, что я беременна.

И вдруг в Каро проснулся вулкан.

— Значит, всю мою жизнь я считала отцом совсем не того человека, ты обманывала всех нас…

На какое-то мгновение Каро забыла, что ее мать смертельно больна.

— Как ты могла?! Столько лет лгать…

— Бартон помог мне вырастить тебя. Ты для него родной ребенок. Он тебя любит. Я сочла, что так будет лучше для всех.

Покинув спальню матери и выскочив из дома, Каро долго не могла успокоиться. Ее охватило ощущение невыносимой потери. Она уже больше не Каро Эндрюс. Архитектор величественных зданий в Нью-Йорке — Бартон Эндрюс — чужой ей человек, а его жена — ласковая Мэг и чудесный мальчик Адам — вовсе ей не родные.

Зоэ вот-вот умрет, и она останется совсем одна на свете. Но если все это так, то узнать хоть что-то о своем истинном отце было необходимо.

Продрогшая во влажной сырости сада, она возвратилась в дом, вошла в спальню. Альбом лежал на одеяле, раскрытый на той же странице. Каро сначала испугалась, но потом услышала тихое дыхание Зоэ. Измученная женщина забылась коротким сном.

Каро осторожно взяла альбом, принялась вглядываться в фото Макса.

Каролин

— Я не хочу туда! Не хочу! — капризничал Александр.

Каролин готова была встряхнуть его как следует и отпелепать.

— Мы должны. Зоэ хочет тебя увидеть. Там будет совсем неплохо. Большой телевизор, много каналов, больше, чем здесь, в Нью-Йорке. Вы с Флавией вдоволь нащелкаетесь пультом.

Мальчик вздохнул.

— Ну ладно, — произнес он со вздохом. — А мне придется целовать бабушку?

Каролин вздрогнула, едва не замахнулась на мальчика, но вовремя остановилась. Она опустилась перед маленьким сыном на колени, обняла его.