Линда Ховард - У любви свои законы

Он схватил ее за руку. Глаза его горели гневом, но он не стал отвечать оскорблением на оскорбление.

— Не хочешь? Мне кажется, я в состоянии изменить твое мнение, — негромко проговорил он. — И ты это хорошо знаешь.

Он отпустил ее, и она вышла, досадуя на то, что последнее слово все-таки осталось за ним. Как всегда. У него был особенный талант к этому. В том месте разговора, где Фэйт пыталась поставить точку, он умело переправлял ее на запятую и продолжал разговор дальше.

Поднимаясь на крыльцо, она чувствовала на себе его взгляд. Он прав, черт возьми! Он в состоянии был изменить ее мнение. Ее утверждение о том, что она не хочет иметь с ним роман, было отчасти блефом. Да, ей не хотелось, но она понимала, что тогда она уже не сможет ему сопротивляться. Вот если бы он сейчас попытался вместе с ней войти в дом, то после первого же поцелуя она, скорее всего, проводила бы его до самой спальни. А жалела бы потом, когда было бы уже слишком поздно.

— Грей, черт возьми, что ты творишь?! — раздраженно воскликнул Алекс. — Разъезжаешь вместе с ней по всему городу, ругаешься на площади! Вас все видели! А кто не видел, тем уже через полчаса рассказали!

Моника подняла голову и метнула на Грея горький взгляд. А ему захотелось дать Алексу по роже за то, что он поднял за столом эту тему при сестре.

— Я пытался убедить ее уехать, — коротко бросил он, почувствовав, как напряжение несколько отпустило Монику. — Кто-то решил попугать ее. Сегодня ей подбросили в дом дохлую кошку.

— Дохлую кошку? — Алекс поморщился. — Отвратительно! Но за каким чертом вас понесло в город?

— Обнаружив кошку, она позвонила мне и…

— Зачем? — требовательно спросила Моника.

— Затем, — грубо ответил Грей, нисколько не жалея об этом. — Я связался с Майком, и он приехал к ней. Потом он попросил нас приехать в полицию для снятия отпечатков пальцев… — Моника приглушенно вскрикнула. — А Фэйт была все еще в таком состоянии… Словом, я решил ее подвезти.

— Зачем с тебя снимали отпечатки пальцев? — уязвленно спросила Моника. — Она что, обвинила тебя в том, что это ты подбросил кошку?

( Нет, просто я прикасался к коробке. Майку надо было знать наши отпечатки пальцев, чтобы не запутаться.

Моника пожевала губы.

— И что? Он что-нибудь нашел?

— Не знаю. Когда Фэйт закончила писать свои показания, я отвез ее домой.

— Она уедет отсюда? — спросил Алекс.

— Нет, — буркнул Грей, яростно запустив пятерню в волосы. — Она уперлась так, что ее с места не сдвинешь. — Он поднялся из-за стола. — Ладно, я пошел.

— Куда? — удивленно и одновременно настороженно спросила Моника.

— Прогуляюсь. — Он чувствовал себя норовистым жеребцом, который почуял кобылицу, но не имеет возможности приблизиться к ней. Кровь стучала в висках, он не мог сидеть на месте. Ему хотелось, чтобы вокруг него все гремело и сотрясалось, хотелось грозы, но небо, как назло, было ясное. Это его немало раздражало. — Когда вернусь, не знаю. А с бумагами, Алекс, разберемся завтра.

Моника проводила его обеспокоенным взглядом. Она не знала, что и подумать. Похоже, Грей все больше запутывается в сетях этой женщины. Она не могла понять, как же он смеет — после всего, что довелось пережить им всем, после всех страданий. К тому же Майкл был у нее дома! Монике не хотелось, чтобы он вообще приближался к Фэйт Девлин. Все женщины из этой семейки как пауки. Они плетут свои хитроумные сети, в которые попадаются все мужчины, у которых хватает неосторожности приблизиться к ним.

Алекс покачал головой, в глазах у него была тревога.

— Пойду пожелаю спокойной ночи твоей матери, — сказал он и ушел наверх. Ноэль удалилась в свою личную гостиную на втором этаже сразу же после ужина, сославшись на усталость, но на самом деле ей просто уютнее было наверху, подальше от людей.

Он оставался там примерно с полчаса. Моника все еще сидела в кабинете, когда он вернулся от матери. Спускался Алекс с лестницы медленнее, чем поднимался. Остановившись на пороге, он взглянул на Монику. Глаза их встретились. Ее охватил страх, когда она увидела, что он потянулся рукой к выключателю.

Свет в комнате погас.

— Дорогая, — проговорил он, и Моника поняла, что он обращается сейчас не к ней, а к матери.

Фэйт ходила взад и вперед по комнате, будучи не в состоянии ни читать, ни смотреть телевизор. Несмотря на высказанное ею твердое решение никуда не уезжать, на душе было тревожно, как никогда. В кухню, после того как в ней лежала дохлая кошка, смогла зайти лишь через силу. Приготовила себе скудный ужин, да и к нему почти не притронулась.

Она снова позвонила Рини. Фэйт знала, что еще не время, но все же набрала мамин номер, повинуясь какому-то неясному импульсу. Позвонила не столько в поисках поддержки, сколько из-за того, что, кроме родства, их теперь крепко связывала еще одна вещь: мужчины из рода Руярдов.

— Мама, — сказала она в трубку, чувствуя, что голос слегка дрожит, — мне нужна помощь.

На том конце провода повисла минутная пауза, потом Рини настороженно спросила:

— А в чем дело?

Материнская тревога за ребенка была для нее неестественной реакцией.

— Кто-то оставил в моем почтовом ящике мертвую кошку, и еще я получила две записки с угрозами. Мне приказано прекратить ходить в город с расспросами, если я не хочу, чтобы меня постигла та же судьба, что и кошку. Я не знаю, кто все это делает…

— Что за расспросы?

Фэйт ответила не сразу, боясь, что, услышав, Рини тотчас бросит трубку. Но все же сказала:

— Про Ги.

— Черт возьми, Фэйт! — взвизгнула Рини. — Я ведь говорила тебе, чтобы ты перестала вынюхивать! Но разве ты меня когда слушала? Вот и получила! Ты понимаешь, что тебя могут убить, если ты не прекратишь заниматься этим?

— Как Ги, да? Ведь его убили, мама? И ты знаешь, кто убил, не так ли? Поэтому и уехала.

Рини шумно задышала в трубку.

— Не лезь в это дело, — почти взмолилась она. — Я не могу тебе рассказать. Я обещала, что буду молчать! У него мой браслет. Он сказал, что если у меня развяжется язык, он представит все дело так, что это я убила. Положит браслет рядом с Ги. Все подумают, что у нас с ним вышла драка и я его убила.

После нескольких недель неосознанных смутных подозрений, после всех расспросов, всех тупиков услышать наконец правду… Фэйт оказалась не готовой к этому. Ей не сразу удалось отойти от потрясения и взять себя в руки.

— Ты любила Ги, — наконец произнесла она убежденно. — Ты не могла его убить.

Рини зарыдала. Это отнюдь не был шумный плач с целью вызвать к себе сочувствие.

— Это был единственный человек, которого я когда-либо любила, — сказала она.