Филлис Уитни - Грозовая обитель

— Розмарин и лаванда — отличные добавки к чаю, — проговорила она, держа в руках банки с травами.

— Вам известно, что Гортензия сейчас наверху, в вашей комнате?

— Да, — подтвердила Летти. — Она недавно зашла ко мне, но я оставила ее там одну. Мне не захотелось выслушивать то, что она собиралась мне сказать.

— Обо мне?

Тетя Летти оставила этот вопрос без ответа.

— Нет смысла повторять все эти глупости. Я вижу, ты собралась покататься верхом, дорогая?

— Да. Но перед этим хочу с вами поговорить.

— И ты тоже? — вздохнула Летти. — Я спустилась сюда, чтобы обрести покой.

Камилла и сама не знала, собиралась ли она сообщить Летти, что хочет завтра попросить мистера Помптона составить завещание. Тетю Летти трудно заподозрить в корыстолюбии, а ее совет мог пригодиться, если бы она не пребывала сейчас в уклончивом и смутном состоянии духа. Но прежде всего Камилле нужно было выяснить кое-что о вещах, не требовавших деликатного подхода.

— Я думаю, вы должны знать, — начала она, — что ступенька, из-за которой я вчера едва не расшиблась насмерть, была подпилена преднамеренно. Я бы вам это продемонстрировала, если бы ее не починили так быстро. Древесина вовсе не прогнила. Ступенька не могла провалиться сама собой.

— Ты хочешь сказать, что кто-то подстроил для тебя западню? — Руки Летти продолжали делать свою работу; на Камиллу она не смотрела. — Но с какой целью? И кто мог это сделать?

— Да, уверена, что кто-то хотел загнать меня в ловушку. Но не думаю, что вы принимали участие в этом покушении, тетя Летти. Кажется. Гортензия тут тоже ни при чем. Подобную западню мог подготовить только мужчина.

Летти, наконец, взглянула на племянницу, и на ее щеках проступили красные пятна.

— Ты выдвигаешь очень серьезные обвинения, не имея доказательств.

— Вы правы, доказательства уничтожены, — согласилась Камилла. — Но я знаю, что мне это не приснилось.

— Я тебе не верю, — заявила Летти дрожащим голосом.

— Тогда поговорим о хлысте. Я поняла, что обеспокоило вас, когда вы увидели его на картине Бута. Вам показалось странным, почему он предстал перед мысленным взором художника именно в этом месте. Я тоже об этом подумала. Вот почему вы принесли хлыст и показали его Буту, не так ли?

Летти резко качнула головой. В ее поведении не осталось и следа присущей ей мягкости.

— Я не собираюсь выслушивать твои инсинуации, Камилла. С тех пор как Бут появился в этом доме, все были против него. Никто, кроме меня, не любил и не понимал его. Я не ожидала, что и ты войдешь в число его врагов. Конечно, он… не такой, как все. Возможно, Бут несколько эксцентричен. Но такое часто бывает с одаренными людьми.

— Значит, вы не верите, что Бут покушался на мою жизнь? Или, возможно, на жизнь моей матери?

В кладовой воцарилось молчание. Казалось, негодование мешало Летти говорить. Она только яростно мотала головой, решительно отвергая обвинения племянницы.

— Очень хорошо, — сказала Камилла. — Я просто хотела прояснить вашу позицию, тетя Летти. А теперь отправляюсь на прогулку.

Поднявшись к себе, Камилла почувствовала себя разбитой и глубоко опечаленной. Она знала, какое решение примет тетя Летти, если ей придется выбирать между безопасностью племянницы и Бута. Летти не заслуживала большего доверия, чем Гортензия и сам Бут. В Грозовой Обители все против нее, и так будет всегда. И ради этого скопища зла она должна пожертвовать своей любовью?

Камилла вышла из дома, приоткрыв тяжелую переднюю дверь, и стала спускаться с крыльца. Услышав за спиной голос Летти, она обернулась. Тетя стояла на крыльце, с трудом переводя дух: по-видимому, она второпях взбежала по подвальной лестнице.

— Отложи поездку верхом, дорогая, — попросила она. — Собирается гроза.

Камилла посмотрела на небо. Оно было ясным и голубым. Далекие облака, с утра висевшие у горизонта, казались совершенно неподвижными. Камилла перевела взгляд на деревья сада: на них не шелохнулся ни один листок.

— Не вижу никаких признаков грозы, — возразила Камилла.

Она уже готова была направиться к конюшне, но Летти, сбежав по ступенькам, схватила ее за руку.

— Пожалуйста, дорогая. Ты должна поверить мне. У меня такое чувство, что ты подвергнешь свою жизнь ужасной опасности, если поедешь сегодня верхом.

— Несколько минут назад вы одобрили мои намерения, — напомнила ей Камилла. — Что заставило вас передумать?

— Я… я не знаю. — Летти и в самом деле выглядела растерянной. — Я никогда не понимала, откуда берутся мои предчувствия. Но мне известно, что необходимо к ним прислушиваться. Я не доверяю твоей новой лошади. Ты знаешь, что я с самого начала выступала против приобретения этой кобылы. Так же, как и Росс Грейнджер.

— Но я доказала, что вы оба не правы, — отбивалась Камилла. — Мы с Файерфлай прекрасно понимаем друг друга. Я чувствую себя с ней в большей безопасности, чем… в этом доме.

Летти попятилась назад, словно Камилла ее ударила. Затем повернулась и вошла в дом, понурая, хрупкая фигурка со скрюченной рукой, прижатой к телу. Охваченная странным чувством, в котором смешивалось раздражение и симпатия, Камилла направилась к конюшне. Ей больше нечего было сказать Летти.

Глава 23

Камилла не послала заранее записку оседлать Файерфлай, поэтому ей пришлось немного подождать возле конюшни. Она несколько раз принималась всматриваться в небо, но оно оставалось безоблачным и сияло голубизной, не выказывая ни малейших признаков обещанной тетей Летти грозы; в неподвижном воздухе не было даже намека на ветерок. Камилла не знала, находится ли сейчас Росс Грейнджер наверху, в своих комнатах над каретным сараем, и у нее не было повода наведаться к нему.

Файерфлай дрожала от нетерпения поскорее пуститься вскачь. Она перебирала ногами, пока Билли помогал хозяйке взобраться в седло. Выехав на дорогу, Камилла дала лошади волю, разрешив ей идти рысью до того места, откуда ответвлялась тропа на Грозовую гору. Кобыла выступала как танцовщица, преисполненная воодушевления и огня, и счастье полета вернулось к Камилле, отодвинувшей на задворки сознания мучительные проблемы Грозовой Обители. По-видимому, верховая езда всегда будет приносить ей как физическое, так и эмоциональное отдохновение.

Они быстро взобрались на вершину горы, но на этот раз Камилла не спешилась. Файерфлай вела себя капризно, шарахалась из стороны в сторону и выкидывала своенравные коленца задними копытами. Она напоминала леди, пришедшую в дурное расположение духа оттого, что в последнее время ей не уделяли должного внимания. Не сомневайтесь: скоро она снова станет ласковой и послушной, но сперва даст понять, насколько оскорблена пренебрежением, которого не может сразу простить. Камилла заигрывала с кобылой, дразнила ее, заговаривала и грубо, и нежно, но Файерфлай нервно вскидывала свою изящную голову, отказываясь смириться.