Наталья Матвеева - Аквамарин

Макс и Джонни удивленно переглянулись и одновременно шепотом воскликнули:

— Папочка?!?

— Оливка, кажется, замкнутое пространство плохо на тебя влияет. — с усмешкой проговорил Джонни, указав на ее комнату, в которой она провела последние пять часов.

— Да, и это достаточно негативно сказывается на взаимоотношениях с людьми. — добавил Макс, сложив руки на груди и присев на ручку дивана, примерно в метре от Лив.

Оливия махнула им, приказывая жестом замолчать, слушая в трубку. А вот в ней звучал совсем не такой дружелюбный и спокойный голос:

— O Signore dio mio, dio mio, la santa madre di dio, Оливия! — воскликнул отец, и Лив рассмеялась. («О Господи Боже мой, Пресвятая Богородица, Оливия!» — с итал.) — Что опять происходит? Ты собираешься приехать? Отвечай, дочь! — потребовал отец совсем в его духе, грозным тоном.

— Расслабься, старикашка, генеральную уборку в своей пещере сделаешь как-нибудь потом, например, на мои похороны. — спокойно и весело проговорила Лив, разворачивая фантик с конфеткой. — Это, что касается меня. А теперь, что касается Джессики… — Лив вздохнула. — Завтра в девять вечера, трасса Е-51, на пятом километре своротка к заброшенным складам, встретимся там, папуля! И да, кстати, — чуть не забыла добавить Лив. — захвати побольше… м-м-м… своих друзей. Думаю, они нам пригодятся.

— Черт возьми, Оливия! — громыхнул злой голос отца. — Что мы забыли на этих складах??? И как это связано с Джесси?? Клянусь, если ты снова за моей спиной объявила кому-то войну, то я куплю самый шикарный дом в Нью-Йорке и забетонирую тебя внутри, чтобы ты прекратила, наконец, заниматься самодеятельностью и дала возможность боссу своей мафиозной семьи разобраться с этой проблемой раз и навсегда!

Лив невозмутимо жевала конфетку, слушая рев отца в трубке, и когда он сделал паузу, чтобы перевести дух, она деловито осведомилась:

— Так я что-то не поняла… Ты приедешь??

— Лив!!! — крик из трубки эхом разнесся по квартире, и Джонни с Максом еле сдерживались, чтобы не захохотать. — Я никуда не поеду, пока ты не объяснишь мне, зачем…

Лив притворно вздохнула.

— Ну ладно, мистер Мартинес. Я действительно погорячилась. На этой встрече мне понадобятся люди с железобетонными нервами, а не старые дядьки, визжащие, как поросята. Спокойной ночи, король боссов, спи дальше. — язвительно и гневно проговорила Лив и бросила трубку, тут же достав сим-карту и разломав ее пополам.

Подняв глаза, она обнаружила, что Джонни и Макс одинаково шокировано таращили на нее глаза и, не удержавшись, хмыкнула:

— Что уставились, как парочка лемуров? Он приедет, это я вам гарантирую. Ну что еще? — раздраженно спросила она, видя, что парни как-то странно переглянулись, продолжая пялиться на нее.

— Как ты разговариваешь со старшими?!? — укоризненно спросил Макс. — Никакого уважения. Ладно, мистер Уолш может быть и подонок, но ему, вообще-то, всего лишь пятьдесят два. Он не старый хрыч и не… что ты там говорила?.. Не Санта Клаус и не старый пердун.

— Да, а что насчет твоего отца? — подхватил тем же укоризненным и проникновенным тоном Джонни. — «Старикашка»? Или это: «старые дядьки, которые визжат, как поросята»??? Он за такие слова уже любого бы на твоем месте раздавил, как клопа! Лив, он все-таки самый влиятельный босс мафии, как-никак! Ай-яй-яй…

И парни принялись осуждающе качать головами и цокать языками, и Лив не сразу поняла, что они просто шутят над ней. Вскочив с дивана, она возмущенно воскликнула, указав на них пальцем:

— А не пойти бы вам, знаете куда… Старый пердун? — вдруг удивленно посмотрела Лив на Макса. — Я никогда не называла Генри Уолша старым пердуном! Опять ты все перепутал, павлин, это высказывание относилось к тебе! А ты, фонарь под глазом… — начала было Лив, переведя гневный взгляд на Джонни. — Я, кажется, когда-то предлагала тебе забыть, как меня зовут? Вот сейчас самое время!

И она улетела на кухню, кипя от гнева, как вдруг услышала сзади невероятный хохот, и эти двое ржущих коней уже развязной походкой входили за ней на кухню.

— Оливка, ну не злись, мы пошутили! — хохотал Джонни. — И, кстати, почему это я фонарь под глазом?

Лив только сейчас поняла, что они действительно шутили над ней, и еще больше разозлилась. Джонни присел около нее на корточки, игриво и невозможно обаятельно улыбаясь, сияя своими зелеными глазами. Он был невероятно красив, и Лив действительно не могла на него злиться, поэтому просто пнула его по коленке, уронив друга назад и вылетела из кухни, на ходу толкнув Макса в плечо и проговорив:

— Я ошиблась, ты синяк на коленке, Джонни! И не ходите за мной! — крикнула она, уже скрываясь в своей комнате.

Макс и Джонни переглянулись и снова захохотали.

— Эй, эй, подожди, белоснежка, мы же еще не поговорили о том, что значит «никогда… никогда…» ну и так далее! — крикнул ей вдогонку Макс, все-таки идя за ней через гостиную к ее двери.

Лив с болью сжала зубы. Какая же она трусиха, все-таки! Но она пока не может, нет, не может поговорить об этом…

— Отвали, Макс, мы ни о чем говорить не будем, это все! — воскликнула она через дверь. — Между нами ничего не было и не будет! И я, как девушка, имею право отказывать без объяснения причин! — снова громко заявила она и шепотом добавила:

— Наверное…

— Хорошо. Как хочешь. — вдруг безразлично ответил Макс, и Лив как будто оглушили… Раздались шаги и негромкий хлопок: Макс ушел в свою спальню.

Лив схватилась за голову и снова упала на кровать, не сдерживая слез. Ну вот и все. Из-за своей глупости она его потеряла. Навсегда. Теперь больше не будет этого взгляда, поцелуев, его горячих рук… Ничего не будет из-за ее дурацкого страха признаться ему в своей невинности. Да и пусть бы рассмеялся! Или сделал удивленные глаза! Или даже сказал бы какую-нибудь обидную шутку! Но остался бы с ней, как бы ни был плох этот первый раз… И может даже после этого у нее был бы шанс, что он захочет снова с ней встретиться… А теперь все, отношения разорваны окончательно и он устал добиваться ее так долго… Это действительно кому угодно надоест.

И так, утопая в слезах самобичевания и страданий от разбитого сердца, Лив, наконец, смогла уснуть.

Глава 23

На заднем сиденье автомобиля лежала груда оружия, сваленного в кучу. Там были и «Ремингтоны», парочка «Бушмастеров», четыре «Кольта» и всеми любимые М16. И все это лежало слева от сидящего посередине Макса, в великолепном костюме, гармонирующим с его черными волосами, в белой рубашке и черных туфлях. Он безмятежно улыбался, хотя его руки были заведены за спину и туго связаны скотчем, а глаза горели предвкушением адреналина, огнем и диким азартом. Ну а в остальном, он явно не волновался.