Беверли Бартон - Страсть и сомнения

– Не надо. Пожалуйста, не надо, – говорил Куинн во сне. Аннабел тронула его лоб. Он был теплым и потным.

– Куинн!

– Убью вас… я убью вас. Пожалуйста, не надо, – пробормотал он.

Аннабел замерла в напряженном ожидании. Было ясно, что Куинн спал и не отдавал себе отчета в том, что говорил, но его слова тревожили ее. Слушая, как он умоляет кого-то, а потом говорит кому-то – что? что он убьет их? – она почувствовала страх.

Аннабел пыталась убедить себя, что ему просто приснился кошмар. Любого, кому довелось бы пройти через такое, посещали бы страшные сны о смерти и убийстве. Убиты четыре бывшие любовницы Куинна, и, хотя он не убивал их, он все равно ощущает свою вину.

– Нет! – вскрикнул Куинн, потом вскинулся вверх и сел в постели, прерывисто дыша и дико вращая глазами.

Аннабел обняла его:

– Все в порядке, дорогой. Тебе просто приснился страшный сон.

Выдохнув воздух из легких, Куинн сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, постепенно успокаиваясь. Аннабел почувствовала, как напряжение покидает его крупное тело.

– Извини. – Он повернулся к ней и заглянул в ее глаза. – Я не хотел будить тебя.

– Все в порядке. – Она подняла руку и убрала с его лба непокорные влажные пряди. – Хочешь рассказать мне об этом?

– О своем кошмаре?

Аннабел кивнула.

– Это старый кошмар, он уже много лет не посещал меня, но, по-видимому, после всех этих недавних событий… – Куинн взял ее руку и поцеловал в ладонь. – Я хотел проснуться пораньше, чтобы снова заняться любовью. – Он кивнул на прикроватную тумбочку: – У нас еще остался один презерватив.

– Ты сменил тему. По-моему, ты собирался рассказать о своем кошмаре.

– Тебе неинтересно будет это слушать.

– Интересно.

Он вопросительно взглянул на Аннабел:

– Я что-то говорил во сне? Что я сказал?

– Ты сказал «пожалуйста, не надо», а потом «я убью вас». Дважды повторил.

Куинн высвободился из объятий Аннабел и спустил ноги на пол. Он сидел совершенно голый в полумраке ее спальни, полную темноту которой разгонял только слабый свет от ночника из ванной.

– Коль скоро разговор пойдет о призраках прошлого, которые всё не оставляют меня в покое, то, пожалуй, я сначала выпью кофе. – Куинн встал, порылся в куче сваленной на стуле одежды и выудил оттуда свои брюки. Надев их, он взглянул на стоявшие на прикроватной тумбочке цифровые часы. – Уже почти пять часов. Так почему бы нам не выпить кофе вместе? А позже закажем завтрак. И если ты будешь хорошо себя вести, querida, мы с тобой сможем заняться любовью в промежутке между кофе и яичницей с беконом.

– Мне нравится все в этом плане, – сказала Аннабел, покидая постель. – И кофе, и яичница с беконом, но особенно предложение заняться любовью.

Она тоже порылась в сваленной в кучу одежде, нашла рубашку Куинна, надела ее и босиком последовала за Куинном в гостиную. Включив одну лампу, которая высветила лишь часть комнаты, Куинн отдернул шторы. За окном было темное, беззвездное небо. Крупные капли дождя забарабанили по окну. Вдали сверкнула молния, а вскоре донеслись отдаленные раскаты грома.

Аннабел открыла пакет с кофе, а Куинн наполнил водой кофейник. Ожидая, пока заварится кофе, они стояли, обнявшись, у окна и смотрели на размытые плотной завесой дождя городские огни.

– Тот сон связан с моей матерью, – очень тихо проговорил Куинн. – Я же рассказывал тебе, что из-за нее чуть не убил одного парня.

– Так тебе снилось именно это? Как ты защищал свою мать?

– Да, время от времени я снова переживаю тот вечер. Я вижу, как он бьет ее, уговариваю его прекратить, но он не слушает меня. Я умоляю его прекратить, но он продолжает бить ее. И тогда я говорю, что убью его, если он не оставит ее в покое. Я знаю, ты считаешь, что я не способен убить кого-то. – Он повернул Аннабел к себе и заглянул ей в глаза. – Но я могу. Не хладнокровно, а чтобы защитить того, кто мне небезразличен. Я хотел заставить того человека остановиться. И я убил бы его, если бы только это давало гарантию, что он больше никогда не ударит ее.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое. – Аннабел обняла его, желая утешить, стереть мучившие его тяжелые воспоминания.

– Все это в прошлом. – Обнимая Аннабел, Куинн гладил ее по спине. – И оно остается там, по крайней мере, большую часть времени. Он был не первым, кто бил мою мать, но прежде я был слаб физически, и у меня не хватало сил остановить их. Знаешь, Шейла ухитрялась связываться с настоящими подонками, включая моего отца.

– У твоих родителей должны были быть и какие-то хорошие качества, иначе им не удалось бы произвести на свет такого замечательного сына.

У Куинна скривились губы.

– Ты находишь меня замечательным?

– Замечательным. Исключительным. Потрясающим. – Аннабел улыбнулась.

Куинн поцеловал ее. Едва коснувшись. Нежно.

– Все эти слова относятся скорее к тебе, а не ко мне.

– Тогда ты должен испытывать ко мне те же чувства, что и я испытываю к тебе, – сказала Аннабел, пытаясь найти ответ в его глазах.

– Если тебе доставляет удовольствие быть со мной, заниматься со мной любовью, если ты хочешь меня больше всего на свете и не можешь оторвать от меня глаз, тогда да. Я бы сказал, что чувствую то же, что и ты.

Ее сердце радостно затрепетало. Осознавал это Куинн или нет, но он только что признался ей в любви.

– Не уходи, – сказала Аннабел. – Останься со мной. Останься на весь день и на ночь.

Он поцеловал ее в обе щеки, потом в лоб.

– Тебе и не удастся отделаться от меня.

Марси припарковала взятый напрокат внедорожник за гостиницей «Пибоди» и зашагала по улице, не обращая внимания на сильный дождь. Прошлой ночью она снова позволила Эрону оттрахать себя. И ей это понравилось, однако она не любила Эрона. Марси была бы рада полюбить его, а не Куинна. Но что делать женщине, если она влюблена как кошка в парня, который держится от нее на расстоянии только потому, что у него никогда не было лучшей долбаной помощницы?

Марси брела по улице, шлепая по лужам так, что во все стороны разлетались брызги, и задавалась вопросом: как отреагирует Куинн, если она пригрозит ему уходом?

«Ты дура. Он даст тебе уйти. Наймет себе другую ассистентку. Узнав о вакансии, они выстроятся к нему в очередь длиной в два квартала. А если даже произойдет чудо и Куинн станет твоим любовником, то он все равно бросит тебя, как и всех прочих. Ты просто будешь еще одной в бесконечной череде доступных женщин».

С ее стороны было идиотством ехать сюда, но она ничего не могла с собой поделать. Проснувшись в четыре часа утра, она выбралась из постели Эрона и направилась в свою комнату, но по дороге заглянула в комнату Куинна и увидела пустую кровать.