Мерил Сойер - Незабываемая

— Ни в коем случае! Мы вот-вот раскроем дело. Смотри не испорти нам всю игру!

Коди вздохнул. С каждым днем ему становилось все труднее скрывать такие важные сведения от Лаки. И от Грега — тоже.

Проработав в кабинете несколько часов кряду, Грег спустился к бассейну, чтобы повидать Лаки. В последнее время его постоянная тревога за нее почему-то усилилась. Он то и дело пытался представить себе, что с ней происходило перед тем, как ее засунули в багажник машины. «Я постараюсь, чтобы ты меня полюбил»... Очевидно, ее переполняло отчаяние, и она была готова предпринять что угодно, лишь бы спастись.

Что еще они с ней вытворяли?!

Грега переполняло желание отомстить за нее. Он опасался, что если узнает, что заставил ее страдать, то не сдержится и отправит мерзавца на тот свет. А вот сама Лаки как будто смирилась со своей участью. Если она и планировала месть, то ловко это скрывала. Все ее силы были направлены на созидание новой жизни. Грег не переставал восхищаться ее отвагой и силой духа. Рядом с ней все женщины, каких ему только приходилось знать, отступали в тень. — Ты должен это увидеть, аикане!

Откликнувшись на радостный призыв Номо, Грег обогнул олеандровую изгородь.

— Только посмотри на нее! — сказал Номо, указывая на Лаки.

— Хеле, хеле! — звала Лаки по-гавайски Абби. — Все хорошо, лапочка! Иди сюда. Хеле!

Сама она плавала в бассейне, а тюлененок мешкал

на пологом спуске: вода явно его отпугивала. До сих пор Абби содержали в специальном аквариуме для новорожденных. Сегодня ее впервые должны были выпустить в открытый бассейн.

Мокрые волосы Лаки убрала назад, что делало ее зеленые глаза еще крупнее. Грега привлекало в ней буквально все — от шрамов на ступнях до выбритого квадратика на затылке. Но если раньше его пленяло только ее тело, то теперь это влечение обрело новую, облагораживающую глубину.

Лаки помахала ему рукой и крикнула:

— Доджер, покажи Лаки, что надо делать! Доджер толкнул робкое создание носом и попятился к воде. Абби неуверенно поползла за ним. Пес погрузился в воду и поплыл, умудряясь совершенно не брызгаться. Тюлененок плюхнулся в бассейн и отчаянно заработал ластами, вытаращив от страха глазенки. Номо покачал головой.

— Вот что происходит», когда тюлень не знает, что он тюлень. Абби привязалась к Лаки и Доджеру и никогда не видела других тюленей. Вот они и пытаются приучить ее к природной среде собственным примером.

— Поно! — крикнула Лаки. — Смотри! Теперь она плыла рядом с Абби, мастерски изображая тюленя. Зрелище было смешным до слез. Грег не видел таких комических сцен с самого детства, когда урывками смотрел телевизор, пользуясь отсутствием тети Сис. Но смех смехом, а в данном случае комедия приносила плоды прямо на глазах. Малышка Абби набралась храбрости и уже болталась на воде, как мохнатая пробка, шлепая ластами и брызгаясь во все стороны. Вокруг нее гордо плавал Доджер.

Внезапно Абби, словно опомнившись, перестала без толку плескаться и заскользила по бассейну, словно для этого ей не требовалось никаких усилий.

— Аками оэ, — сказала Лаки тюлененку. Грег покосился на Номо.

— Я догадываюсь, что ты учишь Лаки гавайскому с дальним прицелом.

Номо пожал плечами и улыбнулся еще шире обычного.

— Что ж, ей действительно хочется жить здесь. А раз так, вовсе ни к чему, чтобы ее принимали за туристку.

Грег проследил взглядом, как грациозная троица, достигнув глубокой части бассейна, повернула назад. Лаки плыла безупречным брассом и совсем не брызгалась, чтобы не напугать воспитанницу.

— Из нее получилась бы отличная мать, — заметил Номо.

Грег промолчал, не желая признавать, что Номо прочитал его мысли.

26

Король Орхидей закрыл дверь рефрижератора, установленного на новом складе в Чайнатауне.

— Превосходно! Сам Гудини отсюда не выбрался бы. Впрочем, как бы он сюда залез?

— Ума не приложу, чего ты так переживаешь из-за этих дурацких орхидей! — проворчал партнер. — Кому взбредет в голову их воровать?

— Ты бы удивился, если бы узнал, на что готовя пойти некоторые коллекционеры, чтобы завладеть экземплярами такого редкого вида, как этот.

— А сам-то ты как собираешься входить в этот рефрижератор, полный ядовитых испарений?

Король указал на выключатель.

— Я могу подать внутрь наружный воздух, чтобы рассеять испарения. Но если нам потребуется кого-то убить, достаточно будет запереть его здесь... — Король зловеще усмехнулся, — и выключить вентилятор!

Партнер поморщился. Человек, который был ему в свое время роднее брата, явно тронулся рассудком. А может, никогда им не обладал? Главное — хватит ли ему духу сделать в их игре следующий ход.

— Сколько нужно времени, чтобы запертый задохнулся?

Король представил себе, как Грег Бракстон, оставшись наедине с его прекрасными, но смертоносными орхидеями, судорожно разевает рот.

— Это медленная, очень медленная смерть! Испарения вызывают паралич легких, — Король усмехнулся. — Умирающему кажется, что его легкие пожирает огонь. А знаешь, что самое чудесное? Полиция ни за что не догадается о причине смерти! Яд настолько редкостный, что еще не существует теста на его определение. По-моему, нет лучшего средства для устранения неугодных.

— Номер шестьдесят восемь! — крикнул Грег Лаки через .весь песчаный пляж Ниихау, где они пересчитывали тюленей-монахов.

Лаки нашла огромного, самца с зеленой биркой. Цвет бирки означал, что он носит ее уже больше десяти лет, с самого начала программы. У них были разделены обязанности; Лаки отыскивала тюленя с нужным номером, Номо держал ему голову, чтобы не дергался, а Грег делал инъекцию.

— Осторожно! — предупредил Номо.

Тюлень оказался бойким, такого было трудно удержать. Он издал трубный звук, готовясь к атаке, но Грег вовремя отпрыгнул.

— Ничего, скоро закончим.

Лаки сопровождала их босиком, в своем провокационном «закрытом» купальнике без спины, и была безумно соблазнительна. Впрочем, сама она этого как будто не сознавала, слишком поглощенная приключением.

С ближнего камня с криком взлетела красноногая олуша, расправив черные крылья.

— Здесь так прекрасно! — воскликнула Лаки, и Грег представил себе, как она расширила под темными очками свои зеленые глаза. — Никаких городских шумов...

С этим не приходилось спорить. Стая тюленей издавала, впрочем, множество разных звуков — от низкого фырканья взрослых до писка молодняка, кувыркающегося в полосе прибоя. Взрослые тюлени находились в процессе линьки, что делало их раздражительными и еще более шумными, чем обычно. Тюленям вторили крачки и фрегаты, носившиеся над отмелью в поисках рыбы, а фоном всему этому служил извечный прибой. Лаки была права: цивилизация осталась далеко, и Грег не возражал бы, если бы к ней вообще не пришлось возвращаться.