Сандра Браун - Смерть в ночном эфире

– Лэнси навещал вас в последнее время?

– Нет.

Кертис прекрасно понимал, что женщина лжет, но дога­дывался, что отношения между матерью и сыном далеки от идиллических, предполагал, что миссис Фишер наверняка воспользуется удобным моментом, чтобы излить свои жа­лобы. Не подвергая сомнению правдивость ее ответа, Кер­тис сидел и молчал, пытаясь отцепить с брюк кошачий волос. Миссис Фишер курила, а потом вдруг выпалила:

– Лэнси был шипом в моей заднице с самого рождения. Чем меньше я его вижу, тем мне приятнее. У него своя жизнь, у меня своя. И потом, он уехал и слишком загор­дился.

– Загордился?

– Ну, эта его одежда и все такое. У него новая машина. Мой сын думает, что он лучше меня.

«И в чем-то парень прав», – подумал Кертис и спросил:

– И какая же у него машина? Женщина фыркнула:

– Я не отличаю одну японскую тачку от другой.

– Вы знали, что он работал на радиостанции?

– Лэнси сказал, что он там уборщиком. Ему пришлось согласиться на это место после того, как его уволили за кражу. Такая была хорошая работа, а он все испортил. Он тупой, да еще и никчемный.

– Вы знали, что у него было другое имя?

– Что бы этот парень ни натворил, меня ничем не уди­вишь. После того, как он стал наркоманом, чего от него ждать? – Наклонившись к Кертису, миссис Фишер про­шептала: – Вы знаете, он снимался в грязных фильмах, чтобы получить дозу.

– Грязных фильмах?

– Моя соседка – она живет через два дома – недавно прибежала ко мне вечером и сказала, что видела моего Лэнси голожопым в каком-то непристойном фильме, ко­торый она взяла напрокат. Я обозвала ее лгуньей, а она мне сказала: «Приходи сама и посмотри».

Кейт Фишер выпрямилась и, приняв позу недавно обра­щенной, изобразила праведный гнев против грешника.

– И правда, там был мой сын, голый, как рыба. Он вы­творял такое, чего я в жизни не видывала. Я чуть не умерла от стыда.

Кертис в свою очередь изобразил сочувствие матери, чей сын сбился с правильного пути.

– И он все еще работает… гм, в киноиндустрии?

– Нет. И с наркотиками завязал. Во всяком случае, Лэн­си так говорит. Это было давно, он был еще мальчиком, но все же… – Она закурила следующую сигарету. Кертис был уверен, что когда выйдет из этой конуры, то будет пахнуть так, словно он сам выкурил три пачки. И чувствовать себя, вероятно, так же.

– И каким именем он пользовался, когда снимался?

– Не помню.

– А как назывался фильм, в котором вы его видели?

– Не знаю и знать не хочу. Спросите у моей соседки. И как такая старуха, как она, может смотреть такую грязь? Ей должно быть стыдно.

– У Лэнси много подружек?

– Вы плохо меня слушаете. Он ни-че-го мне не расска­зывает. Откуда мне знать о его подружках?

– Ваш сын когда-нибудь упоминал о Пэрис Гибсон?

– О ком? Это парень или девчонка? – Ее удивление было слишком искренним, чтобы быть притворным.

– Не имеет значения. – Кертис встал. – Вы знаете, миссис Фишер, помощь преступнику и укрывательство – тоже преступление.

– Я никому не помогала и никого не укрывала. Говорю вам, Лэнси ко мне не приезжал.

– Значит, вы не станете возражать, если я осмотрю дом.

– У вас есть ордер? – Нет.

Она выдохнула ему в лицо струю дыма.

– Да ладно, какого черта. Идите смотрите.

Трейлер был небольшим, так что, даже учитывая время на уворачивание от кошек и попыток не наступить на их дерьмо, осмотр не занял много времени. Очень быстро Кертис понял, что кто-то спал во второй спальне, причем совсем недавно. Кровать была оставлена незастеленной, на полу валялась пара носков. Нагнувшись, чтобы поднять их, он заметил под кроватью неплотно прилегающую дос­ку. Он легко поддел ее перочинным ножом.

Аккуратно сложив обратно все, что нашел, Кертис вер­нулся к миссис Фишер в ту комнату, что играла роль гости­ной. Он спросил, кому принадлежат носки.

– Наверное, Лэнси оставил их в последний раз. Это было очень давно. Он никогда за собой не убирает.

Еще одна ложь, но Кертис предпочел не уличать Кейт Фишер. Она все равно будет продолжать лгать.

– Вы не знаете, у Лэнси есть компьютер?

– Он думает, что я не знаю, а я знаю.

– А как насчет магнитофона?

– Вот об этом ничего сказать не могу, но я считаю все эти новомодные штучки пустой тратой денег. – Она пре­небрежительно махнула рукой.

– Я оставлю вам мою визитную карточку, миссис Фи­шер. Если Лэнси появится, вы не могли бы позвонить мне?

– Что он натворил?

– Сбежал, чтобы не беседовать с полицейскими.

– О чем?

– Я просто хочу с ним поговорить. Если он даст о себе знать, то вы только принесете ему пользу, если сообщите мне об этом.

Кейт взяЛа его карточку и положила на шаткий столик возле своей качалки. Кертис не разобрал, что она пробор­мотала, не выпуская изо рта сигарету, но едва ли она обе­щала позвонить.

Детективу не терпелось выбраться на свежий воздух, по-дальше от потенциальной возможности взлететь на воздух вместе с кислородным баллоном миссис Фишер. Но у двери он все-таки задержался и задал еще один вопрос:

– Вы сказали, что Лэнси потерял хорошую работу, по­тому что его уволили за воровство.

– Да, я так сказала.

– А где он работал?

– В телефонной компании.

Как только Кертис оказался в своей машине, он немед­ленно связался с управлением полиции Сан-Маркоса, объяснил ситуацию и попросил установить наблюдение за домом миссис Фишер. Потом он позвонил детективу из своего отдела и дал ему задание выяснить, в какой теле­фонной компании работал Лэнси Рэй Фишер.

На автостраде велись дорожные работы, машины еле ползли, поэтому, когда Кертис вернулся в город, необхо­димая информация уже лежала у него на столе. В телефон­ной компании «Белл» Фишер работал под своим настоя­щим именем. Он был образцовым служащим, пока его не поймали на воровстве оборудования.

– Когда-то это оборудование считалось первокласс­ным, – объяснил детектив, проводивший проверку, – но скорость прогресса такова, что оно мгновенно устаревает.

– А им можно пользоваться?

– Если верить экспертам, то да.

Вооруженный этой информацией, Кертис внес Лэнси Фишера в список подозреваемых и стал внимательно чи­тать факс, присланный из Хьюстона.

Коллеги не забыли о копиях газетных статей, текстах те­левизионных репортажей и информации из Интернета. Они изложили всю трагическую историю, заполнив те пус­тоты, которые оставил в своем рассказе Мэллой.

Наконец-то Кертис понял, почему Пэрис Гибсон носит солнечные очки. Она повредила глаза в той самой аварии, которая практически лишила жизни Джека Доннера, оста­вив только биение сердца и минимальную активность мозга.